Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Беллини. Часть 2 » Разногласия

Разногласия между Беллини и РоманиВ Ла Скала 12 сентября начался осенний сезон, открывшийся оперой Меркаданте «Каритеа, испанская королева», между актами которой был исполнен, как это было принято тогда, «серьезный» балет, то есть хореографическое действо на драматический сюжет знаменитого балетмейстера Монтичини «Беатриче ди Тенда». Балет шел с большим успехом — о нем хорошо отзывалась пресса, и спектакль держался в репертуаре весь сезон, до конца ноября.
Очень возможно, что Беллини, которого с Меркаданте связывала тесная дружба, возвратившись в Милан, вскоре после 18 сентября, присутствовал па представлении его оперы, балет же не смотрел, а если и смотрел, то без особого интереса. Как раз в эти дни он вместе с Романи искал сюжет для новой оперы, и если ему сразу не пришло в голову воспользоваться содержанием балета Монтичини, то значит, он либо не видел его, либо не обратил на него внимания.
И указала ему на «Беатриче ди Тенда» как на отличный сюжет для оперы Джудитта Паста. Это произошло, конечно, после 6 октября, то есть после того, как поэт и музыкант уже остановили свой выбор — возможно, даже с согласия Паста — на «Кристине, королеве Швеции» Дюма. Посмотрев балет «Беатриче ди Тенда», певица ни на чем не настаивала, она лишь высказала о нем положительное мнение: главная героиня балета — благородная женщина, оклеветанная и страдающая, подобно Анне Болейн, с успехом исполняемой ею, и к тому же напоминает Марию Стюарт.
Беллини весьма внимательно прислушался к мнению Джудитты Паста. Для маэстро подсказка эта была словно луч света, находка, к тому же прекрасный повод угодить певице и отказаться от сюжета, который, вполне возможно, со временем привлекал его все меньше и меньше. В конце октября Паста уехала в Париж в Итальянский театр. Беллини остался в Милане, но продолжать работу над «Кристиной» больше не мог.
Нужно было убедить Романи отказаться от прежнего сюжета и заняться «Беатриче ди Тенда». Ведь то немногое, что они оба, и поэт, и музыкант, уже сочинили, вполне можно было использовать в новой опере. Романи мог опереться на балетное либретто, очень театральное и уже благосклонно принятое публикой. Необходимо было как следует взяться за поэта и заставить его проглотить очередной «каприз» неисправимого катанийца. Беллини решил прибегнуть к обычному, уже испытанному приему — попросить поговорить с Романи кого-нибудь из друзей, например, синьору Джудитту Турина, которая в этот момент весьма кстати находилась в Милане. Этот маневр не раз удавался прежде, он должен был успешно завершиться и теперь. Синьора Джудитта охотно согласилась принять участие в этой военной хитрости, и Романи был приглашен в дом Канту. Должно быть, бомба разорвалась за обедом. Поэт растерялся и даже, наверное, был весьма недоволен, что не может дать волю своему возмущению новым фокусом, который выкинул Беллини. Конечно, Романи объяснил синьоре, что изменить сюжет уже невозможно. Но Беллини тут же возразил ему, пустив в ход все свое красноречие и приведя целый каскад доводов, ошеломивших поэта. «С трудом переубедил Романи, — напишет музыкант Джудитте Паста, — с трудом, но убедил и обоснованными доводами».
Прежде всего, новый сюжет нравился Джудитте Паста куда больше, чем «Кристина», либретто которой, как только оно будет закончено, поэт может предложить какому-нибудь другому композитору. План «Беатриче» сделать гораздо проще, поскольку можно использовать либретто балета. Если заключительная сцена в чем-то похожа на финал «Анны Болейн» Доницетти, то ведь она сходна и с финалом «Марии Стюарт» Шиллера. И Романи имел право повторить любой поворот ситуации, еще не использованный в оперном театре, и открыть возможность трагинескому темпераменту Паста показать себя с той же силой, что и во многих сценах «Нормы». Таковы были «обоснованные» доводы маэстро, естественно, приправленные поощрительными улыбками синьоры Джудитты Турина и горячими объятиями неисправимого Беллини. Романи вынужден был согласиться — «из любви к Беллини и уважения к синьоре», как объяснит он потом. Композитор оставил его «исполненным желания работать» и надеялся, что поэт скоро даст ему первые стихи нового либретто. Довольный, что удалось сделать приятное Джудитте Паста (да и самому себе), а также избавиться от ненавистной «Кристины», маэстро 3 ноября поспешил сообщить об этом певице:
«Можете считать меня сумасшедшим, но дело сделано, и я надеюсь, будет иметь прекрасные результаты. Сюжет заменен, и мы начнем писать «Беатриче ди Тенда»... Сюжет вам нравится, как вы сказали мне в тот вечер, когда посмотрели балет, последняя сцена очень похожа на финал «Марии Стюарт», и Романи может прекрасно передать эту сцену Шиллера, которая вам так по душе, поскольку дает большие возможности для певицы вашего масштаба, сам по себе сюжет тоже интересен — все это весьма и весьма меня радует. Романи, — заключает Беллини, — сделает так, что не будет ни малейшего сходства с «Анной Болейн», он исполнен желания работать, и я хочу, чтобы он так же охотно и поскорее написал хотя бы первый акт...»
Однако желания работать хватило у поэта очень не-надолго, а что касается «прекрасных результатов», на которые рассчитывал Беллини после замены сюжета, то надежды его не оправдались ни в малейшей степени. Обещания Феличе Романи стоили еще меньше, чем вошедшие в поговорку клятвы моряков, — поэт забывал их сразу же, как только они слетали с языка. Но слово, данное Беллини, он помнил вовсе не потому, что хотел непременно его сдержать. Он задумал отомстить Винченцо — уж слишком вертел им этот капризный мальчишка, заслуживающий хорошего урока. Внезапная замена сюжета, да еще в то время, когда он перегружен заказами, не устраивала либреттиста. Это было насилие, за которое Беллини поплатится еще более долгим, чем всегда, ожиданием — поэт отложит либретто «Беатриче» в сторону, а когда начнет наконец над ним работать, то станет отмерять стихи пипеткой.
Видимо, таков был зарок, какой дал себе Романи. И он собирался сдержать его, не считаясь с последствиями. Беллини быстро почувствовал маневр поэта, ибо остался без стихов, то есть без первоосновы для сочинения музыки, а время между тем неслось стремительно. Кончился ноябрь. Маэстро едва продвинулся в работе над «Беатриче» — написал лишь несколько номеров для первой картины. А опера должна была выйти на сцену в феврале.
Тем временем подошла пора отправляться в Венецию и заниматься постановкой «Нормы», которой 26 декабря открывался оперный сезон в театре Ла Фениче. Беллини выехал рано утром 7 декабря вместе с Джудиттой и Джузеппе Паста прибыл туда на следующий день. Новая встреча с «оригинальным и прекрасным» городом не уменьшила беспокойства, мучившего его. Он находился в Венеции, но не мог работать над «Беатриче», как надеялся, потому что Романи перед отъездом, несмотря на всё заверения, совсем не дал ему стихов, а на просьбу и упреки музыканта отвечал улыбками, новыми уверениями и обещаниями, которые и не думал выполнять. Приехав в Венецию, Беллини вынужден был сообщить импресарио Ланари, как обстоят дела: почему он не может работать над оперой. Если так будет продолжаться и дальше, заявил он, то возникнет серьезная угроза — музыкант и импресарио не выполнят обязательства, взятые ими перед венецианской публикой.