Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Беллини » Снова успех

Успех оперы Беллини "Чужестранка"Миланская публика ожидала «Чужестранку» также с большим интересом, может быть, даже с еще большим, нежели «Пирата». Такое нетерпеливое ожидание беспокоило Беллини, и он признается Флоримо: «Это игральная кость, которую я слишком часто бросаю...» Он знал, что ставкой в подобной игре будет его репутация, приобретенная «Пиратом», и даже считал, что не способен больше «выдавить из себя какую-нибудь оперу после «Пирата», в Милане...».
Но он же первый по мере того, как создавалось его новое творение, «открывал свое сердце самым большим надеждам», которые превратились в уверенность на первых же репетициях «Чужестранки», а они начались, как всегда, когда ставилась новая опера, примерно за месяц до премьеры. Очень возможно, вел их за пультом сам Беллини, потому что краткая заметка в газете «И театри» сообщает, что Алессандро Ролла, первая скрипка и дирижер Ла Скала, появился на репетициях оперы только 10 февраля, то есть почти накануне спектакля.
Была зима, а она, особенно в феврале, не щедра на ласки к добросердечным миланцам. Поллини смог побывать на репетиции одного первого акта, а дальше был вынужден сидеть дома из-за ревматизма, терзавшего его руку. Но добрая синьора Марианна оказалась выносливее мужа. Несмотря на недуги, на которые без конца жаловалась, она смогла прийти на премьеру «Чужестранки» и отослала Дзингарелли отчет, заслуживающий того, чтобы познакомиться с ним, так же как и с подводящим итог письмом, какое Беллини отправил дяде Ферлито.
Отчет синьоры Поллини написан не журналисткой, а милой старушкой, которая глазами матери смотрит на своего дорогого и знаменитого сына. Вот нехитрое и волнующее повествование мамы Марианны: «Не просто хороший прием, не успех, а восторг вызвала опера моего Беллини. Вы уже получили письмо моего мужа, который сообщил вам о репетициях. Я присутствовала на генеральной репетиции, на премьере 14 (февраля), но смогу ли я рассказать об этом? Скажу только, что приняли Беллини беспримерно. Два раза в первом акте его вызывали, пять раз во втором: ему пришлось выйти на сцену под горячие возгласы публики и восторженные радостные крики. Бедный юноша едва сознания не лишился от радости и благодарности за прием.
Вчера было второе представление, и мой муж не выдержал и отправился послушать оперу, а в первый вечер он не смог из-за того, что сильно болела рука. Я дождалась его возвращения, и что я должна сказать вам? Он очарован красотой музыки и искусством певцов.
Лаланд — это ангел, в каждом звуке ее слышна душа, и лучшего просто быть не может. Она восхищает какой-то совершенно новой манерой. Тамбурини — еще один театральный ангел, держится прекрасно и исполняет свою партию с величием, какое редко бывает у певцов. Рейна, тенор, пылкий и горячий, словом, музыка моего сына была исполнена так, что лучшего и желать невозможно...
«Чужестранка» стоит многих «Пиратов», и я желала бы, чтобы Флоримо был рядом со мной в театре в тот первый вечер и мы могли бы вместе получить наслаждение, которое чем его больше, тем сильнее заставляет переживать... Возблагодарим господа за все...
Вы настойчиво советуете мне помогать моему сыну. Что я могу? Он властелин всего Милана, и мой удел, как я уже писала, исполнять обязанности домоправительницы и кассирши. Теперь мы разбогатеем, и я буду управлять капиталом. Постараюсь творить добро так, чтобы оп был доволен мною. Он целует вам руки и шлет заверения в глубочайшем почтении...»
Ко всему этому следует добавить малоизвестные факты, которые на следующее утро после первого представления сам Беллини поведал Феличе Романи, уехавшему в Венецию задолго до премьеры. Короткое, стремительное, нервное письмо — первые впечатления музыканта от этого поистине необычайного успеха.
«Чужестранка» намного превзошла «Пирата», — сообщает он, — аплодировали всем без исключения сценам... Восторг миланцев невозможно описать. Я выходил семь раз из ложи и столько же певцы. Все прошло так, как мы даже представить себе не могли. Мы вне себя от восторга... Примите с этим письмом мою признательность, потому что своим успехом я наполовину обязан вам, мой добрый друг. Будьте всегда таким же, и мы сделаем с вами весьма блистательную карьеру...» Он еще не перешел на дружеское «ты» с Романи, но все уже шло к этому, тем более теперь, после столь бурного проявления радости, по сравнению с которым послание дяде Ферлито, написанное на другой день, выглядит едва ли не спокойным рассуждением и потому также, что в нем мы впервые видим оценку Беллини своего творчества и определение собственного места в музыкальном искусстве: «Публика считает меня гением-новатором, а не плагиатором властного таланта Россини». Со своей стороны, Флоримо, получив известие о новом успехе друга, поспешил сообщить о нем родственникам Беллини в Катанию, прибавив, что очень рады ему воспитанники Неаполитанской консерватории и остался очень доволен Дзингарелли, который не раз говорил в эти дни своим ученикам: «Беллини начал свою карьеру с того, чем все мы ее закончили...» Через несколько месяцев эти слова повторит Россини.
В других письмах — Тамбурини к Флоримо, а также Ролла к Дзингарелли — мы находим подтверждение успеха Беллини с прибавлением новых подробностей. Миланская пресса отметила это событие восторженными статьями, вызвавшими, правда, некоторые споры о беллиниевском стиле и прежде всего о самой главной его особенности — романтической приподнятости.
«Один образованный и в равной мере любезный читатель», как характеризует его газета, а на самом деле один из тех болтунов, что слишком горячо интересуются музыкальными проблемами, тогда как с гораздо большим успехом могли бы заниматься разведением кроликов или прилежным выращиванием хлопка, затеял одну из скучных и нудных дискуссий, не имеющих никакого смысла, но всегда находящих прессу, которая страдает от недостатка материала, чтобы заполнить свои страницы. Однако, несмотря на споры, скорее благодаря им «Чужестранка» продолжала идти в Ла Скала со все нарастающим успехом. 20 марта этой оперой закрылся карнавальный сезон 1829. года, мало того, состоялось еще семь дополнительных спектаклей и вдобавок один — последний перед началом весеннего сезона — в пользу кассы взаимопомощи музыкантов оркестра.
А Беллини уехал в Парму еще 17 марта. И здесь получил от дяди Ферлито известие о том, что мэрия Катании намерена наградить его золотой медалью, которая будет специально отлита в честь его заслуг перед родиной. Медаль эта (он получит ее в следующем году), а также похвальное письмо маэстро Дзингарелли — полное «многих и многих выражений, которые заставили меня прослезиться, настолько я был растроган» — были самой большой радостью, какую принесла ему новая опера. «Чужестранку», как и следовало ожидать, он посвятил синьоре Джудитте Турина. Предложение написать оперу для открытия театра Дукале в Парме Беллини получил еще в июне 1828 года, как раз в ту пору, когда, помирившись с Барбайей, вел переговоры о контракте на сочинение новой обязательной оперы для открытия сезона 1828/29 года в Ла Скала. К нему обратился Бартоломео Мерелли — тот самый, что предложил ему контракт с театром Карло Феличе. По поручению пармского импресарио он хотел бы выяснить, каковы условия катанийского композитора.
Беллини не был уверен в абсолютной порядочности Мерелли («похож на мошенника», — признался он Флоримо) и потому выставил дерзкие условия, нисколько не сомневаясь, что из этих переговоров ничего не получится. Он назвал сумму «между пятью и шестью тысячами франков» и больше не возвращался к этому предложению. Однако на всякий случай посоветовался с Поллини, который через своих знакомых в Парме не преминул поинтересоваться, действительно ли местный импресарио собирается ангажировать Беллини.