Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Беллини » "Сомнамбула"

Беллини приступил к работе над оперой "Сомнамбула"Внезапная смена сюжета для новой оперы, которая должна была появиться в Каркано, всегда вызывала у биографов многочисленные толки. До сих пор больше всего внимания привлекала версия, высказанная синьорой Бранка: будто бы Беллини не захотел продолжить работу над «Эрнани» из-за ревности к успеху «Анны Болейн» Доницетти. Именно поэтому он якобы решил создать нечто совершенно непохожее на то, что пишет Доницетти, чтобы не давать повода для сравнений его нового сочинения с оперой бергамасского композитора. Такое объяснение, хотя внешне и правдоподобное, воспроизведено во всех биографиях Беллини. Однако на самом деле все это не что иное, как плод фантазии вдовы Феличе Романи, которая никогда не относилась к Беллини доброжелательно.
Причины замены сюжета совсем иные: более будничные и привычные для эпохи, когда существовала политическая цензура. Речь идет не о ревности музыканта-профессионала, а об опасении австрийской полиции, которая знала, что эти на первый взгляд только эстетические споры между классицистами и романтиками, с яростью вспыхнувшие в Париже в феврале 1830 года на первом представлении драмы Гюго «Эрнани», несколько позднее, 30 июля, обернулись нешуточной революцией.
Несмотря на видимое благополучие, какое царило в то время в Ломбардии, австрийская полиция постоянно была начеку и не могла не предвидеть, что волнения, вспыхнувшие в Париже, если будет показана та же самая драма, пусть даже положенная на музыку, могут повториться и в Милане, где тоже достаточно горячих голов. Вот почему для театрального цензора день, когда ему представили на одобрение либретто «Эрнани», был особенно тревожным. Он сразу уловил в сценах и стихах Романи такие откровенные политические намеки, какие не вкладывал в свою драму даже сам Виктор Гюго. Вооружившись ножницами и пером, цензор перешел в наступление, уничтожая и выкорчевывая все, что носило крамольный характер. Результаты столь придирчивой переделки либретто в корне изменили характер сцен и персонажей. И Романи был настолько выведен из себя, что предпочел вовсе отказаться от этого сюжета, нежели согласиться с нелепо, искромсанным вариантом, предложенным ему. Решение было принято незамедлительно, несмотря на то, что поэт и музыкант уже довольно далеко продвинулись в сочинении оперы.
О причинах отказа сам Беллини напишет через несколько дней другу Перуккини: «Уже не работаю больше над «Эрнани», — и уточнит: — потому что сюжет претерпел из-за полиции некоторые изменения, и Романи, чтобы не компрометировать себя, отказался от него». После столь недвусмысленного разъяснения все прочие домыслы отпадают сами собой. Но чем заменить прежний сюжет? «Либретто, — считал Беллини, — это фундамент оперы». И, понимая, какое значение он придавал стихам, сценам и действию в либретто, на которое собирался писать музыку, мы можем оправдать его неудовлетворенность. Однако на этот раз, даже если бы он проявил меньше требовательности, все равно нелегко было сразу отыскать свежий сюжет для оперы. В этой ситуации, когда необходимо было найти новое либретто, а времени оставалось слишком мало, поэт и музыкант чувствовали себя, словно между молотом и наковальней.
Начались лихорадочные поиски. Библиотека Романи была перевернута вверх дном. Драмы, романы, старые либретто — все это перелистывалось одно за другим в надежде найти если не полный сюжет, то хотя бы какую-то завязку, вокруг которой можно было бы развернуть действие. В ходе раскопок, делавшихся все более нервными, Беллини высказал предложение — раз уж надо все поднимать заново, почему бы не поискать сюжет, совсем непохожий на «Эрнани»? Разве не целесообразно было бы избежать любого сравнения с оперой Доницетти?
Довод Беллини — в высшей степени здравый — был принят с должным вниманием и послужил Романи ориентиром, по какому он и направил свои поиски. И когда ему попалось либретто французского балета Омера, оп предложил его музыканту. Это был «совсем короткий сюжет в несколько строк», который «после того, как я перечитал его раз-другой и обдумал, показался мне вполне подходящим для данного случая». Сюжет очень непритязательный, персонажи не ступают, как в трагедии, на котурнах, а одеты в обычные крестьянские одежды. Просты их чувства и мысли, как прост и ясен пейзаж, на фоне которого развертывается действие. Предполагаемая драма лишь угадывается, она способна взволновать душу, пробудить совесть и вызвать сострадание, но не враждебность. И достаточно лишь одной слезы, пролитой на увядший цветок, как сердце вновь обретает былую чистоту, а коварство оказывается посрамленным. Словом, все происходившее в этом сюжете находилось на грани реального повествования и сказки, вернее, это было нечто похожее на сон или поэтический вымысел, настолько эфемерной представала в нем действительность. И героиня к тому же была сомнамбулой. Сюжет наконец был найден, видимо, во второй половине декабря и, почти несомненно, еще до того, как «Анна Болейн» открыла сезон в Каркано. Так или иначе, можно не сомневаться, что Беллини бывал на репетициях оперы Доницетти, хотя, кроме поисков сюжета, он был занят и репетициями своих «Капулети», которые в тот же вечер 26 декабря должны были начать сезон в Ла Скала.
Вопреки всему, что утверждали прежде биографы Беллини, он не присутствовал на первом представлении «Анны Болейн», так как находился в этот вечер в Ла Скала, где «Капулети и Монтекки», хотя и были исполнены теми же певцами, что в Венеции, имели значительно меньший успех. «Нельзя было хуже представить мою несчастную оперу, — жаловался он Перуккини, — хотя она и произвела некоторое впечатление, и публика вызывала меня на сцену, но я был так зол, что и не подумал выйти...»
Злость постепенно проходила, так как в следующие вечера «впечатление росло по причине лучшего исполнения оперы». И все яге газеты не выражали восторга, и маэстро продолжал находить недостатки: «По-моему, опера производит вполовину меньше впечатления, нежели в Венеции», а каковы были причины тому, не мог понять даже он сам. Несомненно, что волнение, связанное с поисками сюжета, и досада из-за плохого исполнения «Капулети» не оставляли ему времени уделить внимание опере Доницетти, дабы позавидовать ее успеху. А успех этот, судя по прессе, был довольно спорным. Известно, что слушатели аплодировали отдельным сценам «Анны Болейн» и одобряли некоторые номера, но в целом опера оставила публику равнодушной и заставила автора внести в нее некоторые изменения. Название оперы, пришедшей на смену «Эрнани», впервые появляется в том же письме от 3 января, в котором Беллини сообщает своему венецианскому другу Перуккини об изменении сюжета: «Сомнамбула, или Швейцарские обрученные». И добавляет: «Я буквально вчера начал писать интродукцию». И тут же музыкант вспоминает былой горький опыт, свидетелем которого был Перуккини: «Как видите, и эту оперу мне опять приходится писать в короткий срок, поскольку она должна выйти на сцену не позднее 20 февраля». Однако в словах его не чувствуется никакой озабоченности, в них больше смирения со своей участью, нежели возмущения. Их говорит человек, осознающий, что должен выполнить свой долг, от которого не имеет права освободиться.
После этого письма Беллини замкнулся в весьма странном молчании. И действительно, из истории создания «Сомнамбулы» мы знаем только один факт и три даты. Факт — это долгие и трудные поиски сюжета, а даты — начало сочинения, завершение первого акта и премьера оперы. И поскольку не осталось никаких иных документов, воспользуемся этими датами, крайне важными для истории.