Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Беллини. Часть 2 » Тёплый приём

Тёплый приём для БеллиниСтало уже банальным утверждение, что на любом приеме в ответ на просьбу сыграть что-нибудь Беллини исполнял фрагменты из своей новой оперы, чаще всего увертюру, каватину «Casta diva» и финал. Он делал это, наверное, не столько из желания познакомить друзей со своим последним сочинением, сколько для того, чтобы самому еще раз послушать и понять, как воспринимают его музыку слушатели. Не следует забывать, что миланская публика по-настоящему оценила «Норму» уже после отъезда композитора, и первые сведения о несомненном, все растущем успехе оперы он получил лишь в Неаполе.
С другой стороны, катанийцы, присутствовавшие на приемах, в основном были его восторженными поклонниками, боготворившими и самого маэстро, и любое его сочинение. Понятно, что мужчины горячо аплодировали ему и сжимали в объятиях, а женщины утирали слезы со своих раскрасневшихся щек. Это был успех, который тоже не мог не радовать Беллини.
А простой народ Катании, не имевший возможности так близко видеть его, осаждал дом, где он жил, и окружал маэстро, едва тот появлялся на улице. Завидев его высокую стройную фигуру, все указывали на него пальцем. Он не мог, сделать и двух шагов, чтобы следом за ним не пристраивались люди и не останавливались прохожие. И он охотно разговаривал со всеми — и со знакомыми и с незнакомыми. Его сердечное обхождение и личное обаяние покоряло горожан, и без того фанатично влюбленных в маэстро. Однажды он услышал, как его окликает слабый старческий голос. Он обернулся. Какая-то старушка хотела догнать его и жестом просила остановиться. Подойдя к ней, Беллини узнал в ней соседку по дому, где жил в детстве у дедушки на виа Санта-Барбара. Он наклонился и рас-целовал старушку. По-своему выразили ему уважение и почтение катанийские лавочники. Никто из них не хотел брать с него денег за покупки, а он чаще всего заглядывал в кондитерскую. Он очень любил миндальную нугу. Пришлось посылать за нею кого-нибудь из друзей. Зато он смог вдоволь наесться сладостей, когда приехал в монастырь Сан-Плачидо, по приглашению бенедиктинских монахинь, с разрешения епископа, разумеется.
В этом монастыре жили девушки из знатных аристократических семей. В свободное от молитв время они занимались рукоделием и приготовлением сластей, чем весьма славились в городе. Среди монахинь Беллини, конечно, знал многих. Самые пожилые еще во времена его юности заказывали композитору музыку для разных церковных служб, а тех, что помоложе, он встречал на пышных празднествах в их собственных домах. Теперь все хотели видеть его, и епископ монсиньор Доменико Орландо решил удовлетворить это невинное желание.
Соблюдая строгие монастырские правила, он устроил встречу в большом приемном зале. Беллини пришел в сопровождении своих друзей-священников и капеллана монастыря. Оказавшись в центре огромного помещения, маэстро словно был выставлен напоказ, так как монахини и прислужницы смотрели на него из-за решеток галереи, окружавшей зал. Пока настоятельница монастыря и самые пожилые монахини задавали ему вопросы, молодые монахини оживленно перешептывались, но их приглушенный говор тут же смолкал, едва только начинал говорить музыкант. Сохранилось предание, будто в центре зала был специально поставлен рояль и Беллини исполнил на нем «Casta diva». Послушав эту чистую просветленную мелодию, монахини монастыря Сан-Плачидо остались в полном убеждении, что музыку Беллини навевали ангелы.
Официальная часть празднества в честь прославленного соотечественника была разделена на два вечера: первый — в театре Комунале, второй — в мэрии. В перерыве между ними отцы города на особом заседании постановили наградить Беллини специально отлитой золотой медалью, которая напоминала бы ему о пребывании на родине. Решение это не было, однако, выполнено. Вечер в театре Комунале был задуман для того, чтобы в чествовании музыканта мог принять участие весь город — от губернатора, мэра и советников до простого народа. Хотели, что было вполне естественно, поставить какую-нибудь оперу Беллини, например, «Сомнамбулу», но от этого плана пришлось отказаться, ибо в театре не оказалось дирижера — Пьетро Антонио Коппола совсем недавно оставил свой пост- и в поисках более шумных успехов уехал за границу.
Дабы не лишать горожан зрелищ, какие обычно устраиваются во время карнавала, импресарио Андреачи ангажировал «Ломбардскую труппу», которая давала драматические спектакли. В репертуаре ее были пьесы классические и псевдоклассические — на любой вкус. В последние дни карнавала труппа показала трагедию «Атрей», написанную катанийским адвокатом Джоаккино Фернандесом, влюбленным в театр больше, чем в законы, но весьма не похожего на Торриджани. Трагедия Фернандеса действительно имела такой большой успех, судя по газетным отчетам, что труппе пришлось повторять ее много вечеров подряд. Беллини присутствовал на представлении, которое, по всей вероятности, состоялось в воскресенье 11 марта.
Конечно, благодаря почетному гостю этот вечер превратился в большое праздничное событие, а программа его обогатилась выступлением тенора Де Роза, находившегося в Катании еще с осени, который в перерывах между актами «Атрея» спел арии из «Пирата» и «Чужестранки».
Публика горячо приветствовала Беллини, сидевшего в ложе губернатора. После исполнения его музыки зрители потребовали, чтобы он вышел на сцену, и музыканту пришлось подчиниться настойчивым аплодисментам. Но вышел он не один. Он вывел с собой своего отца и представил его публике, которая стала аплодировать еще громче, тронутая таким проявлением скромности и сыновнего почтения. Это были, конечно, самые счастливые минуты в жизни дона Розарио.
Неизвестно, какое впечатление произвела на Беллини трагедия Фернандеса. Он горячо аплодировал и расточал комплименты. Но мы знаем, каким он бывал дипломатом. Впрочем, можно не сомневаться, что мнение у него сложилось резко отрицательное. Нельзя утверждать, что Беллини ненавидел строгий и упорядоченный стиль классицизма, но он абсолютно не выносил подражания ему, когда повторялась одна только внешняя форма.
Известно также, что Беллини избегал в своих операх неоправданных кровопролитий, а в «Атрее», судя по сюжету, смертей было немало, и кровь лилась, как прохладительные, напитки за праздничным столом. И если славный Фернандес, показывая Беллини свою трагедию, в глубине души лелеял надежду, что композитор придет от нее в восторг и захочет положить на музыку, то должен был в конце концов понять, как глубоко он заблуждался на этот счет.