Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Беллини. Часть 2 » Только название

Опера, от которой осталось только названиеО том, что делал Беллини во Флоренции, некоторые сведения имеются — письмо самого композитора, в очень сокращенном виде опубликованное Флоримо. Но в наши дни мы наконец смогли прочитать, его в подлиннике. Письмо помечено 24 мая и адресовано издателю Джованни Рикорди. В нем два интересующих нас сообщения. Первое — о встрече Беллини с импресарио Ланари и подписании контракта на оперу, которая откроет 26 декабря 1832 года сезон в Ла Фениче. Другое — о посещении маэстро представления «Сомнамбулы», премьера которой состоялась неделей раньше.
Хотя исполняли оперу Каррадори (первая Джульетта в «Капулети»), тенор Жильбер Дюпре и бас Сальвадору Беллини выражает недовольство. «Совершенно не узнать оперу, — пишет он Рикорди, — все темпы галопом, Каррадори холоднее льда, хористы орут как одержимые». В этом хаосе он сумел, однако, отметить и удачное: «Тенор Дюпре очень неплохо исполнил арию из второго акта, и Каррадори — каватину из первого. Остальное ужасно!» И восклицательным знаком он завершает эту неприятную для него тему. Несмотря на столь резко раскритикованное исполнение, маэстро подчеркивал в письме, какой теплый прием оказала ему «любезная флорентийская публика, которая «пожелала приветствовать меня и наградить аплодисментами, когда узнала, что я в театре, так что мне пришлось целых два раза раскланиваться из небольшой ложи, где я сидел, чтобы поблагодарить и т. д. и т. д.».
Это «и т. д.» включает все: радость флорентийских зрителей, удовлетворение музыканта тем, что его приветствовала публика, которая еще не была с ним знакома,
а также досаду на исполнение, так как оно могло быть лучше, если бы к нему лучше подготовились. Это единственные сведения — и несомненно, достоверные, потому что Беллини, никогда ничего не приукрашивал, рассказывая о своих успехах. Когда композитор уехал из Флоренции и прибыл в Милан — неизвестно. Так или иначе, можно предположить, что в столицу Ломбардии он приехал в начале июня и сразу же отправился в Мольтразио, где гостил у Турина на вилле Пассалаккуа весь месяц. Джудитта Паста уже отдыхала на своей роскошной вилле в Блевио, в этом своем оазисе, своем царстве. Великая певица наслаждалась отдыхом, прежде чем снова приняться за трудную работу — в августе ее ожидала целая серия спектаклей «Нормы» в Бергамо, по случаю проведения там ярмарки. Беллини тоже пригласили на родину Доницетти управлять репетициями своей оперы и следить за ее постановкой на сцене.
В Блевио у Джудитты Паста Беллини бывал, конечно, не раз. Они обсуждали сюжет новой оперы, которую он должен написать для Венеции. Не исключено, что, как и в предыдущие годы, Феличе Романи тоже принимал участие в этих встречах. На этот раз, однако, решить проблему оказалось труднее, потому что к обычной неудовлетворенности музыканта теперь прибавилась и другая трудность. Нужно было найти такой сюжет, в котором Паста опять стала бы главной фигурой, по при этом не повторяла бы свои прежние партии, и сюжетная ситуация тоже не походила бы на предыдущие. Трудности эти нелегко было преодолеть разом, поэтому предварительные обсуждения ничем не завершились. Решено было продолжить поиски.
1 июля Беллини вернулся в Милан и провел там весь месяц, не давая покоя поэту. «Чувствую себя хорошо, — писал он Сантоканале, — и занимаюсь тем, что ищу интересный сюжет для новой оперы». Но ни поиски музыканта, ни усилия либреттиста не меняли положения. Так прошел июль. В августе Беллини уже начал тревожиться, а Романи, напротив, был настроен оптимистически, потому что надеялся найти что-нибудь в пьесах, которые выписал из Парижа — он ожидал их со дня на день. Беллини вместе с Джудиттой и Джузеппе Паста уехал в Бергамо 10 августа 1832 года. Они прибыли туда в тот же день вечером и остановились в одной гостинице.
Бергамская публика с большим интересом и нетерпением ожидала в этом году открытия сезона в театре Риккарди. Импресарио задумал сразить слушателей: включить в репертуар только две оперы, но обставить их со всей роскошью. Он выбрал оперу Мейербера «Крестоносец в Египте» и «Норму» Беллини. Главные партии были поручены Джудитте Паста, Лоренцани, Таккани, Рейне и Негрини. Все это были певцы из Ла Скала. Были увеличены хор, основной и сценический оркестры. Особое внимание уделялось самой постановке. Столь тщательная подготовка уже произвела немалое впечатление на публику, чье внимание, однако, привлек кала прежде всего «Норма». Во-первых, это была новая опера Беллини, а во-вторых, всем известна ее история — после провала на премьере она шла почти сорок вечеров и каждый раз приводила в восторг тех же слушателей, которым поначалу не понравилась. Все это вызывало интерес и разжигало любопытство бергамасцев.
Однако, начав репетировать, Беллини оказался перед «жалким оркестром», который «сводил его е ума, и немало». Но чтобы не разочаровывать публику, он отнесся к своим бесплодным усилиям с философским смирением. «Что поделаешь, — писал он синьоре Турина, — мы рождаемся для того, чтобы страдать...» И с грловой ушел в репетиции. Премьера «Нормы» в Бергамо состоялась 22 августа 1832 года. Об огромном успехе, с которым она прошла, пусть расскажет сам Беллини. Сохранились два его письма по этому поводу. Одно — к Барбо, другое — к Романи. Письма эти, хоть и не такие нашумевшие, как сообщение, предназначенное для Флоримо о «фиаско, торжественном фиаско», но несомненно, достаточно известные и в любом случае — особенно письмо к Романи — очень важные, поскольку дополняют историю шедевра и отражают противоречивые, но искренние впечатления самого автора.
В письме к Барбо музыкант сразу же начал с главного: «Норма» потрясла весь Бергамо». Романи он описывает события премьеры более обстоятельно и обдуманно: «Наша «Норма» решительно произвела фурор... Она потрясла всех бергамасцев и массу любителей музыки, приехавших из Брешии, Вероны, даже из Милана. Это настоящий триумф... Было много аплодисментов и вызовов маэстро и певцов, аплодировали непроизвольно и единодушно. Находился бы ты здесь, тебя тоже вызывали бы на сцену».
Какая разница между безутешным письмом от 26 декабря 1831 года и этим — от 24 августа 1832 года. Различие это нужно как следует изучить, потому что и теперешний восторг, и прежнее отчаяние не были у Винченцо Беллини проявлением эйфории или депрессии, а отражали весьма определенное состояние души — боль, вызванную тем, что его не поняли, и радость — не столько от одержанной победы, сколько от встречи с самим собой.
И действительно, от самого Беллини мы узнаем, что послужило причиной этой радости, рвущейся из глубины его души. «Я нашел ее совсем другой: все живее и одухотвореннее», — пишет он Барбо о своей «Норме». А на следующий день повторит Романи: «Ты бы решил, что она изменилась. Мне она кажется совсем другой. Она произвела на меня чудесное впечатление...»
Говоря так, он не учитывал, что за время его отсутствия в Милане и Барбо и Романи имели возможность не раз послушать оперу в Ла Скала, причем исполнение ее от вечера к вечеру становилось все безупречнее. Ни тот, ни другой, наверное, не нашли бы в «Норме» ничего необычного. А Беллини спустя восемь месяцев заново «открывал» для себя свое сочинение. Теперь он увидел, что созданная им опера живет собственной жизнью и в ней вибрируют лучшие струны его души.