Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Богема

Новые знакомства ДебюссиКогда Дебюсси прибыл в Париж, почти все его имущество составляли рукописи и несколько японских произведений искусства. Не располагая средствами к существованию, он первое время должен был полагаться на помощь друзей. Он чувствовал, что не сможет в двадцать пять лет вернуться к родителям, и, покинув дом друзей, переезжал из одних меблированных комнат в другие. Ванье помогали ему деньгами, связями и советами, но даже в отношениях с этими старыми друзьями, которые были такими близкими, уже не было подлинной теплоты. «Он поднялся на следующую ступень в развитии, и мы должны были сделать то же,— писала дочь Ванье.— Скрытный и нелюдимый, он больше не чувствовал себя с нами, как дома... Мало-помалу, по мере того как Дебюсси обзаводился новыми знакомствами, он перестал у нас бывать, и мы никогда больше его не видели».
В числе этих новых знакомых были выдающиеся представители артистического и литературного мира той эпохи, но музыкантов среди них было совсем немного, и это не случайно, хотя формально Дебюсси все еще оставался студентом консерватории и часто навещал своего старого учителя Гиро. Благодаря этим знакомствам у Дебюсси появилась возможность давать частные уроки и заниматься аранжировкой, но, по-видимому, публике его произведения были незнакомы. Несмотря на это он не прекращал писать. Кроме Девы-избранницы, он сочинял небольшие салонные пьесы для фортепиано, а также песни, на создание которых его вдохновляли новые литературные интересы.
В это время средоточием парижского литературного мира был дом 87 на улице Рима (ирония судьбы). Там по вторникам в квартире учителя и поэта-символиста Стефана Малларме, только что выпустившего «Стихотворения», ставшие образцом для подражания, собирались молодые писатели, художники, музыканты. Здесь можно было встретить вспыльчивого и остроумного художника Джеймса Мак-Нейли Уистлера, по выражению Раскина, «запустившего в физиономию публике горшочком с краской» своей дерзкой и оригинальной разновидностью импрессионизма. Бывали здесь и Мане, и Одилон Редон; Верлен, Жюль Лафорг, Поль Валери, Поль Клодель с Андре Жидом и фантастический Вилье де Лиль-Адан. Но признанным лидером этой группы был Малларме. По мнению одного из учеников, у него были «приятный голос ... и речь, достаточно мягкая, чтобы не быть утомительной, он добирался до самых высоких материй, обсуждая любую тему... литературу, музыку, искусство, жизнь и даже заметки из ежедневных газет, обнаруживая скрытые общие черты...
И когда все эти идеи концентрировались в его мозгу, как море сконцентрировано в шуме раковины, все во Вселенной начинало казаться простым»
Среди идей Малларме была одна, подействовавшая на Дебюсси особенно вдохновляюще,— идея о том, что художник-символист должен быть пуст внутри, тогда он будет способен стать сосудом для вливающихся в него извне ощущений и побуждений. Он должен быть похож на висящее в комнате зеркало в фантастической оправе. Символист должен лелеять в себе ничем не замутненную восприимчивость.
Можно сказать наверняка, что все, кто принадлежал к артистическим кругам Парижа, хоть раз, но побывали в этой знаменитой квартире. Услышанная там же идея синтеза искусств стала для Дебюсси откровением. Музыка, живопись и литература могут заимствовать друг у друга термины. Гласные, как писал Рембо в своем сонете, имеют цвета. Гюисманс в одном из значительных литературных творений того времени — романе «Наоборот», рассказывавшем о превосходстве искусства над жизнью,— описал «Симфонию запахов». Для Малларме слова обладали теми же свойствами, что и звуки музыки, и он считал, что поэму можно писать по законам музыкальной пьесы. Уистлер давал своим картинам музыкальные названия: симфонии в серых или белых тонах, ноктюрны в красном и золотом. Но музыка, к которой были устремлены помыслы этих художников, не была французской (это не была музыка ни уважаемых мэтров — Гуно, Франка, Сен-Санса и их современников, ни молодых композиторов — Шоссона, д'Энди, Дюка, Форе или только что начавшего приобретать известность Дебюсси), они преклонялись перед Вагнером, который теперь, хоть и с опозданием, почти совершенно покорил парижскую публику.
Тень Вагнера покрывала все. Он раздробил музыку на неопределенные гармонии, обращенные, казалось, к миру желаний, так много значащих для Малларме и его последователей-символистов. Он предпринял попытку синтеза искусств в своем специально выстроенном театре в Байрейте, и действие многих его музыкальных, драм происходило в туманном мире средневековых мифов и легенд, которыми восхищались прерафаэлиты. Абсолютно все литераторы преклонялись перед ним, а музыкальный Париж падал к его ногам во время знаменитых концертов обществ Ламурё и Колонн. Оперы в псевдовагнеровском стиле писали такие разные французские композиторы, как Шоссон («Король Артюс») и Шабрие («Гвендолина»). Неудивительно, что и Пять песен Бодлера, которые Дебюсси, давно уже восхищавшийся «байрейтским колдуном», начал в 1887 году, стилистически более чем напоминали Вагнера.
Кроме того, к культурной мешанине, царившей в голове Дебюсси, добавилось влияние японского искусства с его скупыми линиями, а также стихов и рассказов Эдгара Аллана По, который придавал преувеличенное значение необычным состояниям рассудка. Малларме тогда только что закончил свои переводы произведений этого авторитетного американского писателя. В своей поэме «Дань уважения Э. А. По» французский символист назвал его «поэтом, который воодушевляет свое столетие, обнажая шпагу», в то время как Одилон Редон писал свои любопытные картины-сновидения, навеянные мирами По. Дебюсси был так увлечен По, что, как это явствует из письма, написанного Андре Суаресом Ромену Роллану в 1890 году, взялся за работу «над симфонией, в которой должны раскрыться психологические идеи, взятые из произведений По, в частности — из "Падения дома Ашеров"». Из этого замысла ничего не вышло, однако эта навязчивая идея преследовала Дебюсси до конца жизни.
Поначалу Дебюсси был только робким, немного неуклюжим зрителем, особенно в квартире Малларме, но в мыслях его кипел водоворот воображаемых возможностей, открывавшихся по мере того, как он примерял к себе по очереди все новые влияния и идеи. Притом он не был домоседом. Согласно одному из свидетельств, в 1887 году Дебюсси побывал в Вене, которую Брамс как-то назвал «Меккой музыканта». Предположительно, там он встретился с Брамсом, который сперва не хотел его видеть, но позже смягчился и, выказывая Дебюсси свою любезность, даже взял его с собой на представление «Кармен», хотя с трудом можно представить себе, как столь разные личности — пятидесятичетырехлетний Брамс и двадцатипятилетний неотесанный Дебюсси — могли найти общий язык, тем более вряд ли Брамс был способен испытывать дружеское расположение к французу.
В том же году Дебюсси побывал и в Лондоне. Крупнейший город мира, казалось, очаровал француза, он с завистью глядел на его индустриальную мощь и на власть, распространявшуюся отсюда на громадную империю, с которой Франция пыталась соперничать, захватывая новые территории в Африке и Юго-Восточной Азии.