Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Лондон

Дебюсси дирижирует в ЛондонеНо Дебюсси, несмотря на стремление к такой же уединенности, не мог изолировать себя от полемики, бросив телефонную трубку,— он был в самой гуще событий. Мэгги Тейт, впоследствии ставшая второй знаменитой исполнительницей партии Мелизанды, встретилась тогда с Дебюсси для пробы на роль и оставила свое воспоминание о композиторе, окутанном дымкой таинственности, который порой едва сдерживал гневное возмущение под маской напускной холодности:
«Мэри Гарден имела оглушительный успех, исполнив партию Мелизанды в первой постановке оперы Дебюсси. Затем она уехала в Америку, и супруга директора Опера-Комик, которая, мягко говоря, невзлюбила юную соперницу, решила, что больше она не будет выступать в этой роли. Я тоже оказалась в немилости. Но когда прошел слух о том, что Мэри возвращается во Францию, меня буквально толкнули на исполнение этой партии, чтобы не допустить к ней снова мисс Гарден. Вот так, в возрасте восемнадцати лет, маленькая и легкая, я очутилась на пороге дома Дебюсси с партитурой Пеялеаса под мышкой.
Он жил тогда в доме неподалеку от авеню дю Буа. К ней вплотную прилегала кольцевая железная дорога, которая опоясывала весь Париж Должно быть, шум поездов часто досаждал композитору, что вполне могло отразиться на его произведениях. И действительно, один из критиков как-то сказал: «О, теперь мне понятно, откуда в его музыке такой ужасный шум». ..Дебюсси казался высоким, но довольно плотным и тяжеловесным и больше сутулился сидя, чем когда ходил пешком. У него была черная борода и квадратная голова, покрытая такими же черными волосами. Мне вдруг пришло на ум, что у него почти восточная внешность. ...Все это я успела рассмотреть, пока он неподвижно сидел за роялем. Казалось, в молчании прошла целая вечность. Наконец он повернулся ко мне: «Вы — мадемуазель Тейт?» «Да, мсье». Пауза. «Вы — мадемуазель Мэгги Тейт?» — «Да, мсье». Молчание. «Нет, в самом деле, вы — мадемуазель Мэгги Тейт из Опера-Комик?» «Да, мсье». Он не мог поверить. «Еще одна англичанка — Боже мой!» И впрямь, Мэри Гарден, первая Мелизанда, была шотландкой,— теперь другая,— ведь мы обе родом из Шотландии. Ну что ж, извольте. Итак, мадемуазель Тейт — англичанка и, кроме того, действительно шотландка — стала «материалом», из которого Дебюсси предстояло вылепить Мелизанду Это звучит странно, но он никогда не пожимал мне руку. Он сказал только: «У меня будет такая Мелизанда, какой я хочу ее видеть». И я была даже слишком готова подчиниться.
В роли учителя Дебюсси можно было охарактеризовать одним-единственным словом: педант. Именно педант. Поясню, что я имею в виду. Однажды он сел за инструмент. Надо сказать, он никогда не начинал играть, предварительно не настроившись. На это ушло две или три минуты. Я сидела и ждала. Он поднял руки и готов был уже извлечь первый звук, как вдруг заметил на полу маленький обрывок белой нитки. Мой учитель наклонился, подобрал его, скатал в руке и стал искать глазами, куда положить. В мертвой тишине прошло еще пять минут...
Нелегко описать впечатление, которое характер Дебюсси произвел на меня. Он был настолько разносторонней личностью... Вулканический нрав: тлеющий вулкан, каждую минуту грозящий огненным извержением. Как-то раз я увидела его белым как полотно от гнева, а через мгновение — багровым от нечеловеческого усилия овладеть собой. Внутри него сосредоточился какой-то сгусток горечи и злобы. Я часто думаю о том, что он очень походил на Голо из Пеллеаса и, однако, не был им. В нем жил — и это становится ясно из его музыки — необычайно чувственный человек. Казалось, никто не любил его. Жан Перье, который исполнял партию Пеллеаса в одном спектакле со мной, приходил в ярость, если кто-нибудь при нем упоминал имя Дебюсси.
В общем, после первых дней знакомства с ним я могла сказать лишь одно: одержимый. Но позже мне открылась и другая, более привлекательная сторона этой натуры. Она проявлялась в те счастливые часы, которые Дебюсси проводил со своей дочерью Шушу».
Этот портрет композитора, колеблющегося в своем настроении между вспышками гнева и аристократической отчужденностью, несомненно, правдив с точки зрения современника Дебюсси. Его природная темпераментность лишь обострялась каждодневными мелкими ссорами из-за пустяков, сопровождавших его работу. Словно стая комаров, все эти многочисленные неприятности гудели у него над ухом так яростно, что он ощущал себя чужим даже среди коллег, которыми он восхищался. В первую очередь, это д'Энди и его могущественная Schola Cantorum, откуда в первые годы XX века предстояло начать свой путь многим видным французским композиторам. Утешением, однако, служил стремительно возрастающий интерес к музыке Дебюсси в Англии, стране, пленившей его своим очарованием. После исполнения Струнного квартета в Лондоне и трех больших северных городах, уступавших по своему значению лишь столице, Дебюсси был приглашен дирижировать Прелюдией к Послеполуденному отдыху фавна и Морем 1 февраля 1908 года в Королевском Зале, хранившем воспоминание о первых променад-концертах сэра Генри Вуда. Здесь эти сочинения получили первый одобрительный отзыв публики, которая всего лишь год назад восторженно рукоплескала Пеллеасу и Мелизанде в Ковент-Гардене. Наконец-то Дебюсси принимал поздравления в сверкающих лондонских гостиных и чувствовал на себе самое пристальное внимание прессы, страницы которой на этот раз изобиловали положительными рецензиями. Однако это были англичане, позабывшие гибель их собственного эстетического направления и последовавшее за ним презрение ко всем его французским истокам.
Другие постановки оперы Пеллеас и Мелизанда в том же году в Берлине, Мюнхене, Милане (Ла Скала) — с Мэри Гарден в главной роли — только увеличили число почитателей таланта Дебюсси. Хотя в Германии и Италии публика была менее благосклонна, чем в Америке, где успех оперы (в Манхэттэне, в постановке Оскара Хаммерштей-на) оказался столь оглушительным, что директор соперничающего с манхэттэнским театром Метрополитен-Опера, Джулио Гатти-Казацца, приехал в мае к Дебюсси в Париж, чтобы купить права еще на несколько опер, которые Дебюсси планировал написать, по слухам, в ближайшем будущем. Через некоторое время в «Нью-Йорк Таймс» появилось сообщение Гатти-Казацца об этом:
«Когда я попросил Дебюсси предоставить Метрополитен-Опера право постановки трех его опер, заголовки которых уже появились в газетах,— Легенда о Тристане, Падение дома Ашеров и Чёрт на колокольне,— вот что он ответил: «Должен сказать Вам откровенно, для этих опер существуют пока только примерные наброски либретто; что касается музыки к ним, я записал лишь некоторые идеи в общих чертах. Как же я могу со спокойной совестью принять от Вас деньги за то, чего, в сущности, нет?» «Не придавайте этому значения,— говорил я.— Для Метрополитен-Опера большая честь получить права на то, что можете написать Вы, и я очень прошу Вас подписать это соглашение».
Лишь ценой огромных усилий я достиг цели, получив подпись Дебюсси и убедив его принять аванс (хотя, по его собственному настоянию, сумма была очень скромной). Припоминаю, что перед моим уходом он сказал: «Не забывайте, что я ленивый композитор, и порою мне нужны недели на то, чтобы отдать предпочтение одному аккорду перед другим. Помните и то, что именно Вы, а не я, настояли на подписании этого соглашения и что, по всей вероятности, Вы не получите ничего».