Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Почётный Крест

Дебюсси наградили Почётным КрестомНа первом официальном представлении, хотя на нем присутствовали многие из противников Дебюсси — те, кто посещением Оперы «отдавали дань обществу», шли в театр не посмотреть спектакль, а показать себя,— восторженные студенты, слышавшие о его только что законченной новаторской опере, заняли все дешевые места и неистово аплодировали, заглушая любую попытку выразить критическое отношение к ней.
Затем оперу стали воспринимать более спокойно, но многие критики подхватили кошачьи вопли публики. Один из них говорил, что музыка «похожа на скрип двери, или передвигаемой мебели, или на доносящийся издали плач ребенка», другие обобщали: в опере «не хватает мелодии» (здесь подразумевались большие арии и ансамбли, которых Дебюсси намеренно избегал), третьи считали, что опера не имеет внутреннего стержня или, как писал бывший однокашник Дебюсси, без сомнения с горечью вспоминая его страстные речи, направленные против современной им музыки, и их собственную бесхарактерность, неумение ответить на эти нападки: «Искусство такого рода смертоносно и пагубно... Оно несет в себе семена не жизни и прогресса, а упадка и гибели».
Однако было много и таких, кто постиг поразительное своеобразие и красоту оперы, и среди них — друзья Дебюсси: Пьер Лало (сын Эдуара Лало), Дюка и даже д'Энди; все они восторженно отзывались об опере, так же как и менее известные критики, такие, как Андре Корно, который писал в «Матэн»:
«Произведение искусства, производящее оригинальное впечатление и выражающее утонченные чувства; зрителя приводит в восторг отсутствие в ней подражаний Вагнеру. Зритель побежден незабываемым волшебством и нежным ядом этой музыки».
Другой критик отметил влияние Мусоргского, хотя его, должно сказать, можно заметить только в том, как Дебюсси использует декламацию и ритм естественной речи. Еще один критик говорил: «Г-н Дебюсси занял свое место, даже более явно, чем Вагнер, в ряду музыкантов-сенсуалистов, величайшим из которых был Моцарт», тогда как Ромен Роллан назвал оперу «одним из трех или четырех выдающихся достижений за всю историю французской музыки». Даже д'Энди был очарован, говоря: «Многоцветные волны звуков, обнаруживающие свои тайные значения, ...но в то же время всегда позволяющие словам проглядывать сквозь поток музыки».
Когда Дебюсси попросили высказать его собственное мнение об опере, он скромно ответил:
«Я пытался соблюсти закон красоты, которым, похоже, особенно пренебрегают при создании театральной музыки. Персонажи этой драмы пытаются петь как реальные люди. В Пеллеасе я не претендую на какие-либо открытия, но я попытался наметить тропу, по которой смогут пройти другие, расширяя ее своими собственными открытиями; возможно, это путь, ведущий к освобождению театральной музыки от тяжелого ига, так долго ее тяготившего»
От спектакля к спектаклю — в то лето их состоялось четырнадцать — опера набирала силу. Дебюсси был счастлив, что нашлись люди, столь тонко почувствовавшие его замысел. Он писал дирижеру Мессаже, давшему опере сценическую жизнь: «Каждое ощущение в Пеллеасе становилось вдвое сильнее благодаря тому, как отзывались в нем ваши личные переживания, и обретало от этого чрезвычайную точность», поэтому Дебюсси посвятил партитуру Мессаже и покойному Гартману. Плюс ко всему его приводили в восторг кассовые сборы и авторские отчисления. «Это серьезно»,— говорил он.
Разбирающаяся в искусстве публика заполняла театр в то лето, когда Пеллеас и Мелизанда соперничала с «Королем города Ис» Эдуара Лало. Вызванный этой оперой шум теперь породил стиль, которому Дебюсси явно не симпатизировал. Его более пламенные почитатели, как явствует из юмористического рассказа Жана Лоррена, назывались пеллеастрами или дебюссистами. Это были нервные приверженцы нового культа, поклонявшиеся своему кумиру, как это обычно бывает:
«...вот светловолосая девушка, слишком хрупкая, слишком бледная, слишком прекрасная, которая явно хочет выглядеть «под мисс Гарден» ... вот группа хорошо одетых молодых людей (почти все дебюссисты молоды, очень молоды), их длинные волосы искусно зачесаны поперек лба, вот юноши с полными бледными лицами, глубоко посаженными глазами, одетые в пальто глубоких сочных цветов со слегка расклешенными рукавами, во фраках, слишком узких в талии, в широких атласных галстуках, сдавливающих им шеи, или развевающихся галстуках-лавальер... Посвященные приветствуют друг друга в коридорах, поднося палец к губам, в полутьме лож они торопливо обмениваются особенными рукопожатиями, у них физиономии великомучеников и устремленные вдаль взоры...»
Но, несмотря на то что несколько писателей создали опере репутацию рецидива болезни, а другие вспоминали в связи с ней квазирелигиозную обстановку Байрейта, оперу вряд ли можно было снять с репертуара при жизни Дебюсси, да и по сей день она остается уникальным, постоянно возрождающимся шедевром. Одним этим произведением Дебюсси освободил французскую оперу от всепроницающего влияния Вагнера,— влияния, которое разрушило карьеру Маньяра и породило такие неоригинальные работы, как «Гвендолина» Шабрие, «Фервааль» д'Энди и «Король Артюс» Шоссона. Эти произведения, наряду со многими другими работами их современников, превратили Париж в маленький Байрейт и загнали музыку в прокрустово ложе вагнеровской оперы. Дебюсси писал о них:
«Мы должны признать, что не было ничего нуднее, чем неовагне-рианская школа, в которой французский гений затерялся среди бутафорских Вотанов в ботфортах и Тристанов в бархатных камзолах».
Опера Пеллеас и Мелизанда в одну ночь сделала Дебюсси знаменитым. Французское правительство наградило его Почетным Крестом, который он принял, «чтобы доставить удовольствие своим престарелым родителям», как он говорил Пьеру Луису, но аплодисменты публики, смешанные с бранью, и преследовавшая его толпа поклонников раздражали предельно уставшего Дебюсси. Он писал Годе, что из-за всех этих неприятностей страдает «модной неврастенией... Что я предвижу, так это то, что меня будут постоянно выталкивать на глаза публике. Но я в самом деле не создан для подобных вещей и не могу быть никем, кроме как собой — грубым и неуклюжим».
Чтобы спастись от Парижа, Дебюсси уехал на лето вместе с Лили в дом ее родителей в Бешене. Скромный домик начальника станции оказался самым подходящим убежищем для его издерганных нервов. Здесь он начал работу над собственным либретто второй задуманной оперы по рассказу Эдгара Аллана По «Чёрт на колокольне». По замыслу композитора, вокальная партия в этой опере была только у хора, а Дьявол должен был не петь, а свистеть, поскольку он дурачил группу провинциалов. Эта идея не оставляла Дебюсси много лет. Он писал Мессаже:
«Дьявол должен быть показан циничным и жестоким — намного более дьявольским, чем красный, изрыгающий серный дым клоун, чей облик вопреки логике стал для нас столь традиционным. Я бы также хотел положить конец представлениям о Дьяволе как о духе зла. Он — просто дух противоречия; возможно, именно он является вдохновителем инакомыслящих».