Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Римская премия

Дебюсси получил Римскую премиюУ Дебюсси появился небольшой заработок: Поль Видаль помог ему получить место аккомпаниатора в хоровом обществе «Ла Конкордия», президент которого, Шарль Гуно, автор знаменитого «Фауста», благоволил к нему. Благодаря влиянию Гуно Дебюсси смог найти и другую работу, а будучи аккомпаниатором у учительницы пения г-жи Маро-Сенти, познакомился с одной из ее учениц, г-жой Ванье, женой архитектора. С самого начала каждый из них почувствовал в другом родственную душу, и в течение последующих нескольких лет Дебюсси был частым гостем в доме Ванье в Париже и на их даче недалеко от Виль-д'Эврэ. Позднее дочь г-жи Ванье так описывала появление Дебюсси в их квартире на улице Константинополь:
«Он был похож на большого безбородого мальчика с резкими чертами лица и густыми черными вьющимися волосами, которые он старался плоско начесывать на лоб, но вечером, когда его прическа растрепалась — что шло ему гораздо больше,—мои родители сказали, что он походит на жителя средневековой Флоренции. У него было интересное лицо. Особенно обращали на себя внимание глаза. Его характер сразу был виден. Руки у него были сильные и костистые, с квадратными кончиками пальцев... Так как он получал небольшую материальную помощь (от своих родных), он попросил у моих родителей разрешения приходить и работать у нас в доме и с тех пор сделался для нас членом семьи. Я как сейчас вижу его в маленькой гостиной на пятом этаже... где в течение пяти лет было создано большинство его произведений. Он приходил почти каждый вечер, часто и после полудня, оставлял после себя недописанные страницы, которые с его приходом появлялись на маленьком столе. Он сочинял, сидя за фортепиано или иногда расхаживая по комнате. Он мог долго импровизировать, а потом принимался ходить вверх-вниз, мурлыча себе под нос, с неизменной сигаретой во рту, а то еще — скручивал папиросу. Когда наконец то, что звучало в его мозгу, начинало казаться ему удовлетворительным, он начинал писать. Он делал несколько вариантов, но, прежде чем записать ноты на бумаге, долго проигрывал вещь и в мыслях, и на фортепиано. Он редко бывал доволен тем, что у него получалось. Он был очень чувствителен и легко обижался. Чтобы рассмешить, опечалить или рассердить его, достаточно было какой угодно мелочи. Он был очень нелюдимым, никогда не скрывал своего неудовольствия, когда к родителям приходили гости, так как часто не мог свободно себя чувствовать в обществе незнакомых людей... он был своеобразен, хотя и довольно неотесан, однако просто очарователен, когда общался с теми, кто ему нравился.»
Хотя, по словам м-ль Ванье, Дебюсси был угрюмым, он мог развлечь все семейство пародиями и комическими песенками. Он не умел проигрывать в карты, но хорошо играл в крокет на даче в Виль-д'Эврэ, где он бывал вместе с г-жой Ванье, как можно понять из написанных там песен.
Дебюсси проводил гораздо больше времени у четы Ванье, нежели в доме родителей (где ему предоставлялись довольно ограниченные возможности для культурного развития), возвращаясь к родным только ночевать.
Г-н Ванье был, должно быть, весьма терпеливым мужем, поскольку теперь ясно, что отношения между его молодой женой и угрюмым восемнадцатилетним юношей были чувственными, и, возможно, здесь имела место интимная связь. Несмотря на это, Ванье относился к Дебюсси чрезвычайно дружелюбно, позволил ему пользоваться своей библиотекой и рекомендовал ему книги, которые почти не имевший образования Дебюсси жадно поглощал. Известно, что Дебюсси проводил много времени со словарем в руках, стараясь заполнить зияющие провалы в своих познаниях. В библиотеке Ванье Дебюсси впервые прочел стихи Стефана Малларме, ведущего поэта-символиста того времени, и был очарован его попытками включить в стихи музыкальные идеи. Также он заново открыл для себя творчество Верлена — наиболее пристойные его стихотворения — и некоторые из них положил на музыку; так, в частности, появилась ранняя версия цикла песен Галантные празднества. Дебюсси посвятил их г-же Ванье в самой наигранной сентиментальной манере: «Эти песни, которые она одна способна оживить и которые утратят свое грациозное очарование, если никогда более не прозвучат из ее волшебных уст».
Поступив в класс композиции Гиро, Дебюсси, разумеется, в душе принял решение быть прежде всего композитором и, несмотря на свой юношеский нонконформизм, предпринял определенные усилия для подготовки к конкурсу на Римскую премию, победа в котором дала бы ему возможность обучаться в течение трех лет на Вилле Медичи, той самой, на которую он с такой тоской глядел год назад, прогуливаясь с детьми г-жи фон Мекк. Чтобы быть принятым в число участников, ему нужно было написать кантату на обычный формальный текст, однако летом 1881 года Дебюсси должен был отложить обдумывание этого вопроса, так как снова получил приглашение от г-жи фон Мекк быть ее пианистом.
«Мой маленький француз горит желанием приехать сюда»,— писала г-жа фон Мекк Чайковскому с Украины. Дебюсси встретился с ней в июле, когда приехал в Россию.
Он жил в доме фон Мекков в окрестностях Подольска, пока в сентябре неугомонное семейство не переехало в Москву.
Хотя москвичи из высшего общества выглядели совершенными французами и копировали парижские моды, атмосфера этого древнего города должна была казаться юному «чаду парижских бульваров» грубоватой и бесцеремонной. Посвятив себя культу Чайковского, г-жа фон Мекк не могла уделять много времени другим русским композиторам — Римскому-Корсакову, Мусоргскому, Балакиреву, Бородину и Кюи, объединившимся в «Могучую кучку», поэтому знакомство Дебюсси с их оригинальными произведениями было ограничено. Кроме того, Мусоргский умер от алкоголизма всего за несколько месяцев до его приезда. Исключая Чайковского, единственным композитором, творчество которого восхищало г-жу фон Мекк, был Антон Рубинштейн. Возможно, блестящие политические и литературные идеи того времени тоже проникали в салон фон Мекков, а на долю старшего из сыновей г-жи фон Мекк, гуляки Владимира, выпало познакомить Дебюсси с жизнью московской богемы во время совместных питейных экспедиций по кабаре, что было любимым времяпрепровождением Владимира. Известно, что Дебюсси сыграл вместе с г-жой фон Мекк большинство произведений Чайковского, переписал несколько песен Бородина и одну из ранних опер Римского-Корсакова, однако он не располагал тогда достаточным временем для глубокого изучения творчества русских композиторов.
Вернувшись в Париж, Дебюсси стал все больше пренебрегать традициями консерватории: путешествия по миру сделали его еще более нетерпимым, в его взглядах появился некоторый аристократизм. Теперь он называл себя не Ашиль-Клод, а просто Клод, но в качестве компенсации недолгое время подписывался «де Бюсси» и бросал снисходительные взгляды как на соучеников, так и на преподавателей.