Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Учёба

Учёба ДебюссиКарьера молодого человека началась с неожиданного конфликта, и это представляется не случайным. Два его преподавателя были полной противоположностью друг другу. Альберу Лавиньяку, преподавателю сольфеджио, было только двадцать семь лет, в то время как Антуану Мармонтелю, который вел класс фортепиано для продвинутых учеников,— пятьдесят семь. Именно Лавиньяк распознал в юном Дебюсси необычайную, многогранную музыкальную одаренность, особенно ярко проявлявшуюся на специальных занятиях по его предмету, целью которых была тренировка музыкального слуха. Лавиньяк проводил с мальчиком долгие часы после занятий, ища ответы на его странные вопросы, казалось, подрывавшие всю теорию музыки, и разбирая с ним произведения композиторов-новаторов, в том числе «Тангейзера» Вагнера, до сих пор не принятого во Франции ни музыкальными критиками, ни публикой. Эта дружба помогала Дебюсси выдерживать общение с более суровым Мармонтелем, уделявшим основное внимание классическим упражнениям по отработке техники игры и придерживавшимся в основном дидактического метода преподавания, что приводило к серьезным разногласиям между ним и Лавиньяком. Дебюсси любил в открытую экспериментировать с причудливыми аккордами и неразрешенными тональностями; он «удивлял нас своей странной игрой», как позже писал соученик Дебюсси Габриэль Пьерне. Дебюсси также проводил много времени, играя Шопена, Моцарта и эксцентричного Алькана, к музыке которого композитор всю жизнь испытывал гораздо более теплое чувство, нежели к гаммам и теоретическим упражнениям, которыми его принуждал заниматься преподаватель. «Он не любит фортепиано, но он любит музыку»,— резюмировал Мармонтель свое мнение о Дебюсси, мнение, показывавшее его неспособность понять душу мальчика, создавшего впоследствии несколько прекраснейших за всю историю музыки пьес для фортепиано.
Однако Мармонтель отчасти был прав. У Дебюсси был не тот темперамент, чтобы стать тем, кем хотел его сделать преподаватель — пианистом-виртуозом. Много лет спустя Дебюсси написал статью, в которой высказал все, что считал своим долгом высказать, о воспитании виртуоза — демонстратора голой техники фортепианной игры:
«Впечатление, производимое виртуозом на публику, очень схоже с тем, которое производит цирк на толпу. Всегда есть надежда, что произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее, может, г-н Изаи будет играть скрипичный дуэт с г-ном Колонном, сидя у него на плечах, а может, г-н Пюньо в конце пьесы поднимет рояль зубами.»
Вдобавок к тому, что Дебюсси не разделял стремления преподавателя сделать из него виртуоза, он был «замкнутым», «угрюмым» и «совершенно неотесанным». Студент старшего курса Камиль Беллэг оставил нам яркий портрет Дебюсси:
«А, вот наконец и вы!» — говорил Мармонтель, когда входил небольшого роста и болезненного вида молодой человек... Он был одет в тунику с поясом, а в руке держал нечто, похожее на матросскую шапку. Ничто в его облике не выдавало артиста, настоящего или будущего,— ни лицо, ни речь, ни игра... Он был одним из самых молодых пианистов, однако, без сомнения, одним из лучших. В частности, я помню его нервную привычку подчеркивать сильные аккорды чем-то вроде энергичного и хриплого выдоха... Соученики его не любили.»
Способности Дебюсси в конце концов сделали его первым учеником в классе Лавиньяка, однако, чтобы завоевать уважение Мармонтеля, приходилось бороться. В возрасте двенадцати лет на конкурсе в консерватории он играл Второй концерт Шопена для фортепиано. Критик из влиятельной газеты «Время» писал в покровительственном тоне, что такому юному пианисту многое можно простить, хотя Дебюсси получил вторую поощрительную премию. В 1875 году со Второй балладой Шопена Дебюсси повезло больше, однако Бетховен не давался ему весь следующий год. Только в 1877 году, когда Дебюсси было четырнадцать
лет, он завоевал второе место, исполнив первую часть сонаты Шумана. Последующие годы не принесли заметных успехов, несмотря на то, что отец заставлял юношу часами заниматься, стало ясно, что Дебюсси никогда не станет, как надеялись родители, высокооплачиваемым виртуозом, хотя к тому времени отец нашел постоянную работу в бухгалтерской конторе, где трудился до конца жизни, что частично избавило семью от финансовых затруднений.
Поскольку под давлением отца Дебюсси вынужден был прекратить занятия с Мармонтелем, он сосредоточился на первых попытках сочинения музыки, импровизируя странные прелюды и пытаясь положить на ноты некоторые стихотворения Теодора де Банвиля. В 1876 году он начал заниматься в классе гармонии Эмиля Дюрана. Ничто не могло быть менее благоприятно для будущего композитора.
По свидетельству одного из соучеников и немногочисленных друзей Дебюсси, Мориса Эмманюэля, Дюран «не любил ни музыки, ни преподавания, ни своих учеников... Если после занятий кто-нибудь оставался, чтобы поиграть друзьям свои сочинения, Дюран захлопывал крышку фортепиано, ударяя игравшего по пальцам, и говорил: «Лучше бы вы разучивали секвенции!»
Однако даже Дюран — педантичная и банальная посредственность — восхищался смелостью, с какой Дебюсси пренебрегал всеми правилами. Другой соученик Дебюсси, Антуан Барре, писал:
«В конце урока, когда все наши задания были скрупулезно проверены, Дюран брался за работу юного Клода — медленно, испытывая при этом почти эпикурейское наслаждение. На голову ученика сыпались строгие замечания, а на нотную бумагу — резкие карандашные пометки. Однако потом, в тишине и одиночестве, он просматривал столь жестоко исчерканные страницы, загадочно улыбаясь и бормоча под нос: «Да, все абсолютно не по правилам, но все равно так искренне!»
Морис Эмманюэль был настолько очарован дерзостью, вдохновлявшей Дебюсси на создание фантастических импровизаций, что сохранил многие из них в своем блокноте.
В годы учебы — с 1873 по 1879-й — подрастающий композитор познакомился с некоторыми явлениями культурной жизни, оказавшими значительное влияние на формирование его как творческой личности. С ранних лет любивший и понимавший искусство, Дебюсси, очевидно, не мог не побывать на выставках импрессионистов, которые проходили в 1874 и 1875 годах в частной студии. Представленные на них работы стали в глазах парижан-граждан Третьей республики — почти всеобщим посмешищем; один из критиков высказывал мнение, будто эти сверкающие красками холсты, которые отмечают полное невнимание к деталям, побуждают зрителя кусать прохожих на улице! Другими источниками вдохновения для Дебюсси, по свидетельству его друга и соученика Поля Видаля, были легкомысленные оперы, шедшие в Опера-Комик, — его любимыми авторами были Оффенбах, Делиб и ныне малоизвестный Пессар.