Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » В России

Дебюсси ещё раз посетил РоссиюВопреки опасениям Нижинского из-под пера Дебюсси вышла партитура одновременно изящная и отвечающая духу времени, порой кокетливая, с ходом в двенадцать тонов, который использовался и в «Лунном Пьеро» Шёнберга (эта постановка только что была представлена в Берлине). Модернизм Дебюсси носил, однако, индивидуальный характер, привносимый автором Пеллеаса во все его сочинения. У него не было времени для Шёнберга или других «потрясений». В этот год в Париже был опубликован огромный психологический роман Пруста «В поисках утраченного времени». Это было и время выставок живописи на стекле Марселя Дюшана. Одно из его творений — «Обнаженная, спускающаяся с лестницы» — представляло собой ряд искажений, своего рода прообраз «антиискусства». А когда кто-нибудь нечаянно разбивал зеркало, художник считал свое произведение даже более изящным. Эти эксперименты, по мнению Дебюсси, не имели будущего, но неугомонность эпохи в какой-то степени отражается в его партитуре к балету, в котором Дягилев и Нижинский хотели представить «духовный образ человека 1913 года». Однако, когда «заказчики» попытались узнать, как продвигается работа над музыкой к их постановке и нанесли композитору неожиданный визит летом 1912 года, Дебюсси, по его словам, «отказался сыграть им то, что было уже готово, потому что не хотел приносить свои «химические эксперименты» в жертву варварской сенсации».
Работая над партитурой Игр, Дебюсси приложил безграничные старания, исправляя недочеты и заново делая оркестровку некоторых отрывков до последнего момента. В то время как в начале 1913 года он совершенствовал музыку к балету, другие его сочинения становились известными. Жиги в оркестровке Капле были наконец исполнены в концерте Колонна 27 января. Дебюсси назвал пьесу «Грустные жиги, трагические жиги», и критики решили, что это произведение не заслуживает внимания; хотя Капле, напротив, утверждал, что в ней раскрывается истинная натура композитора. Вскоре после этого Весна (симфоническая сюита в двух частях), заново оркестрованная Анри Бюссером, получила негласное одобрение, а вслух, как обычно, кричали вновь о «разогретых блюдах» и об исчерпанном таланте. В апреле Дебюсси дирижировал Морем и Облаками на Фестивале французской музыки, приуроченном к открытию нового театра на Елисейских полях. Здесь исполнялись произведения д'Энди, Дюка и Форе (его опера «Пенелопа» вскоре была поставлена там, соперничая с сотым по счету, юбилейным, исполнением Пеллеаса и Мелизанды в Опера-Комик). В мае блестящая танцовщица Луа Фуле выступила с композициями на музыку Облаков и Сирен. Одним из зрителей оказался В. Б. Йетс, который написал в одном из своих стихотворений о ее «сияющей ткани, струящемся одеянии». Китайские шелка, в которые она облачилась, превратили спектакль в зрелище мерцающего очарования, что, однако, имело мало общего с ее танцем или музыкой Дебюсси.
Все это породило большие надежды, связанные с новым балетом Дебюсси. Но когда он был поставлен 15 мая в театре на Елисейских полях, публикой овладело недоумение. Современные декорации и костюмы, совсем не в духе традиционно пышных постановок Русского балета, и угловатая хореография отвлекли внимание зрителей от изящного музыкального сопровождения. Так что отзывом на музыку было лишь скупое, сдержанное одобрение. Мнения критиков по поводу музыки разделились. Один говорил о «богатстве и выразительности интонаций», другой — о том, что все звуковые эффекты казались «несколько напряженными, искусственными», в то время как третий для сравнения приводил в пример балет Дюка «Пери», который был исполнен в соперничающем Шателе месяц назад. Были ли Игры оценены публикой более справедливо впоследствии,— сказать трудно, потому что два месяца спустя Русский балет поставил новый спектакль Стравинского «Весна священная». Это произведение ворвалось на музыкальные подмостки подобно грозовому шторму. Ее варварские ритмы и перкуссионные эффекты настолько шокировали слушателей, что каждый спектакль сопровождался беспорядками. Новая постановка совершенно вытеснила со сцены балет Дебюсси. Но композитор не унывал. Стравинский навестил его дома в тот же месяц, и, по словам Луи Лалуа, который также присутствовал при этом, они играли «Весну священную» вместе на фортепиано. Причем Стравинский так сильно вспотел, что вынужден был расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Однако Дебюсси и Лалуа были настолько ошарашены этой новой музыкой, что не находили слов. Оказалось, что, несмотря на личную симпатию по отношению к Стравинскому, Дебюсси не во всем одобрял его творчество.
Отдыхая от работы над Играми, Дебюсси снова нашел убежище в своей семье. Пастёр Валери-Радо, который был частым гостем композитора в это время, замечал:
«Жена окружила его нежной заботой и любовью. Словно ребенок под крылышком у родителей, Дебюсси укрылся дома от грубости и жестокости «внешней» жизни. Ничто не доставляло ему столько удовольствия, как Шушу. Он мог часами слушать свою милую маленькую дочку, когда она рассказывала что-нибудь, пела или танцевала под музыку, которую он сочинил специально для нее...»
Теперь его вдохновил сценарий, написанный Андре Хеллэ для балета, по его собственной детской книжке Ящик с игрушками. Писатель попросил Дебюсси сочинить музыку для постановки, на что тот охотно согласился. Сюжет вызывал ассоциации с «Петрушкой» Стравинского: действующими лицами были тоже куклы, марионетки, которые влюблялись и переживали, как люди. Но балет Дебюсси имел более жизнерадостный характер и счастливый конец. Посмотрев «Петрушку», Дебюсси написал Стравинскому о том, что он в своем балете «таинственным образом превратил марионеток в живых людей, наделив их душой». «Я полагаю,— писал авторПеллеаса,— что пока вы единственный человек, который обладает этой удивительной способностью». Теперь Дебюсси, увлеченный будто бы ожившими марионетками, куклами и клоунами, признавался Дюрану в том, что
«относился теперь с большим доверием к некоторым из старых кукол Шушу Душа куклы — еще более таинственная, чем Метер-линк,— всегда поверит вам и не станет мириться с тем вздором, который доставляет удовольствие душам человеческим».
Дебюсси закончил произведение за несколько месяцев, но, как всегда, ему не хватало мужества взяться за его оркестровку Он снова вынужден был обратиться за помощью к верному Андре Капле. Работа над партитурой продолжалась еще четыре года. Дебюсси был очень заинтересован в том, чтобы увидеть наконец театральную постановку, но она была осуществлена лишь после его смерти и имела огромный успех. Композитор время от времени обсуждал детали постановки с Хеллэ. Увлеченный музыкой для детей, он называл будущий спектакль «пантомимой на музыку, которую я написал для детей в подарок к Рождеству и Новому году... небольшой сюрприз, чтобы только позабавить их!»