Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Дебюсси » Вена и Будапешт

Дебюсси в Вене и БудупештеНью-Йоркский театр Метрополитен-Опера тоже появился в Париже, на сцене Шателе, в тот сезон. Блестящую труппу возглавляли Карузо и Тосканини. В репертуар были включены оперы Верди «Аида» и «Фальстаф». Дебюсси сидел в ложе Гатти-Казацца под сильным впечатлением от всего увиденного, в особенности от «Фальстафа». Композитор с трудом верил в то, что Верди написал эту оперу в возрасте неполных восьми лет. Впоследствии Дебюсси встретился с Тосканини в дружеской обстановке, поскольку оба композитора испытывали глубокое восхищение по отношению друг к другу. И Дебюсси был особенно благодарен коллеге за постановку оперы Пеллеас и Мелизанда на итальянском, которую тот осуществил с большой чуткостью и пониманием (хотя в награду за свои старания он подвергся лишь всяческим оскорблениям, включая шум, поднятый в Л а Скала в 1908 году).
Вместе с Дебюсси на премьерах спектаклей Русского балета присутствовал и Гатти-Казацца. Весьма любопытно его воспоминание о последнем музыкальном увлечении Дебюсси и о судьбе, постигшей две оперы, на написание которых композитор год назад дал согласие с таким трудом. Гатти-Казацца писал:
«Вы знаете,— сказал он мне,— оперы, которые я обещал написать для Вас, должны будут немного подождать вследствие непредвиденных обстоятельств».
«Что же это за обстоятельства?» — спросил я.
«Я собираюсь написать не оперу, а балет, потому что мне больше по душе иметь дело с артистами мимических жанров, чем с певцами».
«Хорошо,— согласился я,— давайте включим в договор еще и балет».
«О нет! — воскликнул Дебюсси.— Я уже достаточно злоупотребил Вашим доверием, терпением и учтивостью. Никаких контрактов! И когда балет будет окончен, сцена Вашего театра станет первым местом его постановки».
Помню, как после спектакля мы с Дебюсси шли по направлению к его дому на авеню дю Буа и он пространно излагал свои соображения по поводу будущих опер Чёрт на колокольне и Падение дома Ашеров (на сюжеты по мотивам произведений Эдгара По).
«Вы знаете,— продолжал он,— Эдгар По обладал самым необыкновенным воображением среди писателей всего мира; его стиль бесподобен».
На что я ответил: «Вы совершенно правы, и именно поэтому замыслы писателя должны быть воплощены в музыке такого неподражаемого композитора, как Вы, маэстро».
«Скорее всего, мой дорогой Гатти,— возразил Дебюсси,— эти мои произведения никто и никогда не услышит. Боюсь, что будет именно так. С возрастом я становлюсь ужасно ленивым. Спокойной ночи и прощайте!»
Больше я не встречался с Дебюсси. Увы, не увидел я и партитуры опер, правом на постановку которых так гордился Метрополитен-Опера».
Но Дебюсси не написал и балета. По примеру любимого им Шопена он сочинял цикл из двенадцати прелюдий для фортепиано. Почти все они имели какой-нибудь литературный заголовок. Названия их отсылали не только к «Городу на море» Эдгара По и легендам о затонувшем соборе города Ис (этот сюжет использовал и Лало, современник Дебюсси, в своей опере «Король города Ис»), но и к стихотворениям Бодлера, арлекинам и менестрелям (каких видел Дебюсси на отдыхе у моря в фешенебельном Кабуре), к звону колоколов, образам античных танцоров и неистовых порывов ветра. В этот цикл входило и одно из самых знаменитых произведений музыканта — Девушка с волосами цвета льна. Но заголовок каждой пьесы Дебюсси писал в самом ее конце. Поэтому, до последнего аккорда оставаясь в неведении относительно замысла композитора, слушатели, свободные в своих ассоциациях, воспринимали в первую очередь чисто музыкальную, звуковую сторону произведений. Однако, по мнению некоторых критиков, виртуозность и простор воображения сочинений этого цикла подчас скрывали обычную «перелицовку» старого материала. Такое предположение было высказано после того, как на концерте в 1910 году Дебюсси вместе с Рикардо Виньесом исполнил избранные произведения.
В декабре Дебюсси пригласили дирижировать своими произведениями в нескольких городах беспокойной Австро-Венгерской империи. Он принял это предложение исключительно по материальным соображениям. Своему издателю он писал: «Мне потребуется героизм коммивояжера и согласие на определенный компромисс. Это самое неприятное для меня». Для концерта в Вене Дебюсси выбрал Иберию и уже любимую всеми Прелюдию к Послеполуденному отдыху фавна, а также Маленькую сюиту, написанную им в молодости и оркестрованную его другом и коллегой Анри Бюссером. Пианист, с которым Дебюсси должен был репетировать, причинил немало мучений композитору, страдавшему от тяжелой болезни, и чуть не расстроил все планы. Впоследствии Дебюсси писал Дюрану:
«Это было уже не смешно ... и нервы мои расстроились окончательно... В конце концов мы пришли к взаимопониманию, и я добился от них, чего хотел. Меня вызывали на поклон, как танцовщицу. Единственной причиной, по которой восторженная толпа поклонников не выпрягла лошадей из моего экипажа, было то, что я уехал на такси».
Спустя некоторое время в интервью Дебюсси снова спросили о его «школе», на что он с раздражением ответил: «Нет школы Дебюсси! Нет у меня учеников! Я есть я!» Едва ли композитор был обеспокоен возраставшим оживлением интеллигенции, «брожением умов» в столице этой непрочной империи,— Малер, Шёнберг и экспрессионизм Климта и Кокошки, работы Фрейда, новые веяния в архитектуре и философии — все это было скрыто от него тяжелой болезнью и неприятностями, которые доставляли назойливые поклонники.
Затем он посетил еще одну столицу — Будапешт, где в зале, вмещавшем 1500 человек, прозвучали Струнный квартет и сюита Детский уголок. Дебюсси был немного смущен огромным количеством зрителей на столь непродолжительном по времени концерте. Но венгры приняли его как настоящую знаменитость, и в прессе появились длинные статьи о нем. Однако, несмотря на радушную встречу на Дебюсси не произвела большого впечатления столица Венгрии, своим видом разоблачавшая весь анахронизм гибельных политических преобразований по инициативе австрийского правительства. Автор Пеллеаса иронически заметил, что «старый город еле дышал под толстым слоем неестественного грима, в нем через несколько дней наступало пресыщение Брамсом и Пуччини, офицеры выпячивали грудь, словно женщины, а женщины величественной осанкой и какой-то военной выправкой, в свою очередь, мало чем отличались от офицеров».
Однако музыкальная жизнь Будапешта была гораздо интереснее, чем можно подумать, прочитав это искажающее реальность замечание. Ведь именно она дала композитору «материал» для новых экспериментов в «музыкальной химии» (Дебюсси всегда интересовали особенности музыки разных народов и новые (ранее не использовавшиеся) эффекты.) В Будапеште он услышал «Цыганскую» — национальный венгерский танец — в исполнении великого скрипача Радича. Его игра тронула Дебюсси до глубины души. Позже композитор писал об этом: «Под звуки скрипки, сидя за столиком в заурядном кафе, я чувствовал себя отдыхающим под сенью большого леса. Он (Радич) раскрывает особую прелесть грусти». В те дни Дебюсси впервые услышал цимбалы — инструмент, на котором играли почти исключительно в барах и кафе,— и был вдохновлен ими на создание вальса, La Plus que lente. Это небольшое сочинение вобрало в себя все впечатления композитора от посещения Вены и Будапешта: Дебюсси включил цимбалы в его оркестровку.