Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Творчество Шопена » Шопен и Франция

Шопен и ФранцияМы достаточно знаем, чем обязана ему Франция. С того момента как этот хрупкий молодой человек, неуверенный в своем будущем, тем паче — в своем гении, чувствительный к духовной общности, решил продлить свое пребывание в Париже, рассматриваемое первоначально как один из этапов путешествия, музыкальный вкус нашей cтраны изменился Двадцать лет своей жизни, которые он нам оставил, заполненные трогательными шедеврами, отражают современные стремления и животрепещущие запросы Ни Форе, ни Дебюсси, пи Равель не открыли других секретов, кроме чар этого воздушного гармонического языка, гибкого, проникновенного, которым он открывает вот уже больше столетия волнующую поэзию И — чудо приспособления — французское сознание никогда не предавалось более соответствующей себе инстинктивной чувствительности, чем заимствуя у хрупкого поляка божественные модуляции его звукового словаря
Но нельзя ли задать и другой вопрос: не обязан ли Шопен, в свою очередь, Франции и не находилась ли его музыкальная личность под нашим влиянием во время столь длительного пребывания среди нас? Писал ли бы он точно так же, живя под другим небом? Вопрос, ответ на который может быть дан только в виде гипотезы, и я не льщу себя надеждой, что смогу здесь привести вполне убедительные аргументы Однако я столько раз пытался представить себе, вне всякой литературы, единственно с помощью нежно-страстного музыкального общения, что такое Шопен, я так жаждал увидеть его живым перед собой, насквозь охваченного творческой лихорадкой, целомудренными и пылкими терзаниями, аристократической меланхолией, которой наполнены его песнопения, что, быть может, я не столь уж ошибусь, придавая своим предположениям облик реальности.
Чем Шопен обязан Франции? Прежде всего, его отец по рождению — француз, со всеми вытекающими последствиями такого происхождения
Из поколения в поколение его предки были каретниками и виноделами. Известно авантюристическое бегство Николая Шопена — его одинокий побег в 1787 году, примерно в шестнадцатилетнем возрасте, из деревни Маренвиль, расположенной в окрестностях Нанси. Следуя превратностям достаточно рискованного предприятия, он прибыл в Польшу и окончательно здесь обосновался До сих пор нет возможности определить причины столь смелого поступка. Наиболее вероятное голкование, отвечавшее смутному убеждению молодого крестьянина, заключается в том, что он появился на свет в результате безрассудных отношений его матери с дворянином, принадлежавшим к свите короля Станислава, в те времена, когда королю пришлось выбрать резиденцией тот край Возможно, импульсивный акт отца Шопена был вызван надеждой, что ему удастся проследить следы своего сомнительного происхождения. Впрочем, все это не поддается никакому убедительному подтверждению. Сам Шопен, видимо, никогда не думал о причинах, вызвавших отцовскую эскападу, и до самой смерти не знал о существовании в Маренвиле двух своих теток, проживавших там еще в 1845 году.
Однако, каким бы полным ни был разрыв семейных уз между Николаем Шопеном и его близкими (они называли его «беглецом»)1, как бы ни хранил он молчание о месте своего происхождения и о своей прошлой, Юношеской жизни, как бы ни проявлял покорность, чтобы приспособиться к польским нравам и польской действительности, все же слабо выраженное национальное влияние хотя бы в сфере языка, элементарное знакомство с которым он вдалбливает в отпрысков великосветских варшавских семейств, говорит о его древней принадлежности и проникает в детскую психологию, детское мышление, всегда особенно восприимчивое к воздействию примера. Нет сомнения, что этот тайный изначальный фактор, соответствие между инстинктом и воспитанием облегчили приспособление Шопена к специфическим свойствам французского характера с момента своего приезда в Париж, что он и сам подтверждает.
Об этом материальном факте весомости французского начала мы распространяемся только потому, что он в известной мере оправдывает принадлежность Шопена (которую за нами великодушно признают некоторые страны, исходя из начальной национальности отца и продолжительного пребывания Шопена на берегах Сены) французскому гражданству, легально засвидетельствованному к тому же паспортом 1837 года Про запас Франция держит для него шумное сентиментальное приключение, связывающее его имя с именем Жорж Санд и обеспечивающее знаменитой паре избранное место в пантеоне легендарной любви. Приключение действительно колоссальной важности; если не самая дорогая его сердцу из трех известных его привязанностей, то, во всяком случае, привязанность, своей продолжительностью, чередованием восторженности и уныния, которые она вызывала в лихорадочном ритме его болезненного существования, оказавшая решительное влияние на моральные и физические свойства Шопена И, наконец, для понимания роли музыкального гения Шопена существенно соединение его пылкою патриотизма и французской дружбы 'loi факт, что в среде, где он вращался, симпатизировали польскому делу, побуждал его, естественно, к выражению патетического порыва в звуках Едва ли он творил бы так, если бы чувствовал себя одиноким в окружении, враждебном или просто равнодушном к несчастьям Польши.
Таким образом, страна наша оказывается связанной с тремя главными условиями его судьбы — рождением, любовью, национальными убеждениями И как бы для того, чтобы скрепить нестираемой печатью эту таинственную связь, Шопен больной, уже умирающий, возвращается из Англии как раз вовремя, чтобы сохранить за Францией грустную привилегию даровать для успокоения его хрупкой телесной оболочки частицу дружеской земли. Она станет для всех, кто думает с равной нежностью о судьбе человека и гении музыканта, местом трогательных воспоминаний и благоговения.
Таковы совпадения, которые говорят больше, чем личное предположение И даже когда речь идет о Жорж Санд, гибридовом плоде недавнего сентиментального разочарования и мимолетной передышки от всякой духовной сопротивляемости, воля Шопена остается независимой.
Свою волю он оставил там, где жило его воображение, там, где его ущемленная мечта хранила еще присутствие минутного заблуждения, там, в грустных долинах далекой родной страны, откуда к нему доходили идеализированные отголоски тех песен, которые призывали в свидетели родину. Свою волю он оставил в сердце творений, омытых скорбью и болью.
Но если дарование, если замысел вырисовывались как непреодолимо польские, то манера выражения не осталась безучастной к впечатлениям, почерпнутым в рафинированных интеллектуальных кругах парижского общества. Я не думаю здесь только о дружбе, об отношениях с завсегдатаями салонов, кумиром которых он был, о его врожденном вкусе к деталям туалета, как и к остроумию, о его удовлетворении от роскоши обстановки, от прелести женщин, от благовоспитанности утонченного общества.
Сильный инстинкт установил соответствие между внешним строем его сочинений, романтичных только по своей природе, по мало — по средствам, и манерой быть аристократичным для своих привычных слушателей.
Все более и более совершенные детали украшают капризы его вдохновения. Страстный трепет, воодушевляющий Шопена, маскируется пленительными внешними формами, которые, вызывая непреодолимое национальное чувство, таящееся в любой мазурке, позволяют Шуману сказать: «Музыка Шопена — это пушки прикрытые цветами».
Где, как не в Париже, мог он лучше и эффективней поддерживать национальное чувство? Тесные связи, которые он завязывает с представителями самых аристократических польских семейств, эмигрировавших к нам в результате превратностей, происшедших на их родине, позволяют ему оживить в благоприятном окружении взволнованные воспоминания варшавских празднеств, полных в его памяти несравнимого обаяния.
Все свое отрочество, все надежды, возлагаемые на пего соотечественниками в момент расставания с Польшей, он снова переживает в среде аристократов, принимающих его с таким горячим восхищением Любовь к родине растет от звуков оваций, которыми дари г Коллеж де Франс каждое появление национального барда Мицкевича, рисующего в пламенных стихах великолепную эпопею терзаемой страны.
Каждый раз, когда Шопен вызывает в балладе или полонезе скорбный или легендарный образ родины, он может быть уверен, что его непосредственное окружение объединится с ним в одинаково пламенном чувстве. Это весьма благоприятные настроения для направленности его гения. Как знать, в другой стране, лишенный этой ободрительной атмосферы, не удовольствовался ли бы он, вместо воплощения трепещущей души угнетаемой нации, символическим изображением возмущения и надежды народа? Другие факторы, столь же сильные, хотя и менее очевидные, также должны были воздействовать на его восприимчивость, склоняя к продуманной концепции творчества. Не говоря о бурной интеллектуальной деятельности Жорж Санд, любознательность которой в удивительном беспорядке распространялась на все проблемы социологии, религии, морали и иногда даже литературы, в продолжение всего периода пребывания в Ноане на апатичные привычки Шопена не могли не влиять в качестве возбуждающего средства к работе и другие факторы. Они приводили Шопена, прирожденного импровизатора, к рассмотрению проблем художественного воплощения все более и более ясными глазами и ко все более требовательным конструктивным задачам. Хотя есть основание догадываться об его решительной антипатии к обсуждению воззрений, идей (разве Жорж Санд не говорила, что он не хочет понимать ничего, что ему не близко), нельзя допустить, чтобы его беседы на эстетические темы с Эженом Делакруа (достаточно привести пример теории отражения, изложенной великим художником и мгновенно испробованной Шопеном в области музыки) не вызвали у человека, столь впечатлительного, глубокой реакции, последствия которой подсознательно отразятся в творчестве. Требовалось полное, большое сердечное доверие в отношениях двух великих художников, чтобы Шопен, обычно такой неразговорчивый, дал себя втянуть в рассуждения о принципах музыкальной логики. Вне сомнения, этот задушевный контакт самого интуитивного из музыкантов с самым большим аналитиком среди художников не мог не отразиться выгодно на интеллекте первого. Чем достигается обогащение его творчества в последние годы жизни, как не гармонической аккуратностью, отделкой стиля, обдуманным упрощением выразительных средств? Если я задерживаюсь на эпизодах, связанных с Делакруа, то только потому, что из всех известных Шопену французских современников он, безусловно, лучше всех ощутил исключительную возвышенность его характера и его чувств и, умно любя его, без сомнения, оказывал на него, в силу разделенной дружбы, самое очевидное влияние.