Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Глинка » Екатерина Керн

Глинка и Екатерина КернСначала слова его на избалованную Марию Петровну большого впечатления не произвели. Когда же через несколько дней Глинка, оставив ей «мебели», бриллианты, карету и многое другое, по зимнему пути отправил в деревню трех лошадей и с ними всех крепостных людей, а затем велел перевезти к себе фортепиано, книги, ноты и вещи, полученные от дорогих ему людей, а также носильное платье и белье, Мария Петровна «заплакала не на шутку», но было слишком поздно. Через месяц, 7 декабря, он подал «по команде» прошение об увольнении от занимаемой должности в Капелле «по болезненному состоянйю». А.Ф. Львов, постоянно терзаемый своей ничтожностью перед светлым гением Глинки, рад был теперь отделаться и немедленно дал бумаге «ход», сопроводив ее кисло-сладким рапортом о слабом здоровье композитора, мешавшем ему в течение трех лет службу свою «исполнять надлежащим образом». 19 декабря Глинка получил извещение о своей отставке с чином коллежского асессора. В жизни его, по верному наблюдению К.А. Булгакова, кончилась «несчастнейшая эпоха», и он навсегда избавился от «разных пакостей» Львова, оставив Капеллу тому «на порчу».
Лживые россказни Марии Петровны, стремившейся обелить себя, восстановили против Глинки светское «бабье» (судя по дневнику H.A. Маркевича, не вполне порядочно повел себя по отношению к другу и Нестор Кукольник, но о сплетнях его Глинка, несомненно, осведомлен не был). Увещания протоирея А. Малова, пытавшегося помирить его с женой, ни к чему не привели.
У Степанова Глинке жилось «не совсем худо», он много рисовал, беседовал с друзьями. Когда в середине зимы в Петербург приехала матушка композитора Евгения Андреевна и остановилась у Стунеевых в Смольном институте, Глинка сейчас же перебрался туда. И вблизи от Екатерины Ермолаевны Керн вновь пробудился его творческий гений. Уже в начале 1840 года он сочинил для нее Вальс (B-dur) и один из самых совершенных своих романсов «Я помню чудное мгновенье» на текст стихотворения A.C. Пушкина, посвященного матери Е.К. — А.П. Керн.
Поэтическое повествование о юной и высокой любви выливается в своеобразный триптих, который включает эпизоды, посвященные первой встрече, разлуке и свиданию вновь. Широкая напевность первой и третьей частей противостоит четкости мелодического контура драматичной речи в средине. И возбужденная радость светлого возвращения в последнем разделе пьесы достигает апогея в сияющей коде. (Может быть, с именем Екатерины Керн, несмотря на посвящение С.Г. Энгельгардт, можно связать и романс «Как сладко с тобою мне быть» на текст Кольцова, сочиненный в 1839 году?).
Апогеем любви Глинки к Керн надо считать время с весны 1839 года по август 1840-го. Тогда, не дожидаясь развода с женой, он даже хотел тайком уехать с Екатериной Ермолаевной за границу. К счастью, матушка Евгения Андреевна, сначала давшая свое согласие (и будто бы даже благословившая их иконой), зрело все обдумав, решительно против этого восстала.
Дело было в том, что весной Е.К. захворала, и врачи, пригрозив чахоткой, предписали ей здоровый климат Украины. В свою очередь, и Глинка устал от мелкой травли и злобного шипения светских сплетниц. Наконец, он, по—видимому, не сразу оставил и тайную мысль о загранице, надеясь все же уговорить мать и устроить затем свою дальнейшую жизнь по-своему. Об этом знали его друзья. 3 августа 1840 года Петр Степанович прямо писал брату Николаю: «/Глинка/ едет к матери, а оттуда во Францию...» И деньги матушка выслала на имя С.А. Соболевского, вероятно, тоже знавшего о намерении Глинки.
Собрание романсов, за которое композитор принялся в мае 1840 года, когда в душе его с такой силой вновь пробудилось творческое настроение, он пожелал назвать «Прощание с Петербургом». В сущности, только название и художественная принадлежность к пушкинской эпохе соединяют всю серию этих вокальных пьес в единое целое. Это своего рода галерея прекрасных изображений, красочных, разнохарактерных, разнообразных по форме. Они не объединены ни общим душевным состоянием, ни сюжетом или тональным планом. Красота романтически приподнятых над обыденностью напевных или танцевальных картин из итальянской и испанской жизни, или условно «рыцарских времен», сменяется русской жанровой скороговоркой «Попутной песни», суровой бал-ладностью «Фантазии» («Стой, мой верный конь»), трогательным «вздохом украдкой» «Жаворонка». Определенно осмысливает всю серию, пожалуй, лишь последняя пьеса — «Прощальная песня» («Прощайте, добрые друзья») — взволнованное расставание надолго с теми, близкими композитору людьми, кому посвящен каждый из этих замечательных романсов зрелой поры творчества Глинки.
Встревоженный болезнью Е.К., он уговорил ее и Анну Петровну уехать на время к родным в Лубны. Получив от матери 7000 рублей ассигнациями, заботливо купил им карету (и только дорожную коляску для себя).
И все же в уме его «теснились» печальные мысли. Незаслуженные упреки, которыми осыпала Глинку Екатерина Ермолаевна «в припадке ревности», жестоко ранили его легко уязвимую душу и оставили в ней тяжелый осадок; может быть, и другие черты, подмеченные им в характере Е.К., заставили его теперь о многом впервые задуматься.
Впрочем, сборы шли своим чередом. Привычного образа жизни Глинка все же не менял: переписывался с В.Ф. Ширковым по поводу либретто для четвертого действия «Руслана и Людмилы», почти все вечера проводил у Н. Кукольника. Свой романс «Болеро» («О, дева чудная моя») Глинка переделал в пьесу для фортепиано. И.Герман переложил ее на оркестр, исполнил в Павловске, и композитор, вместе с шумной кукольниковской братией, весело прожил там несколько дней. Прощальный обед состоялся тоже у Кукольника 2 августа. Хозяин дома составил и «Церемониал проводов». Согласно ему, в актах первом (после кофе), втором (после чая) и третьем (после «импровизированного» гостями «финала» второго акта), Глинка спел («с необыкновенным воодушевлением») десять романсов из «Прощания с Петербургом» (пропустив каватину «Давно ли роскошно ты розой цвела»). Завершила все «Прощальная песня» с нестройным хором из друзей и приглашенных («... Но в тот вечер по случаю обильных тостов М.И. Глинка уехать за границу не мог», — приписал В.П. Энгельгардт в конце рукописи «Церемониала»). В любом случае то было первое публичное исполнение новых романсов Глинки, хоть и не в той последовательности, как в первом издании, выпущенном в свет в 1840 году «Одеоном» П.И. Гурскалина.
10 августа (впрочем, сам Глинка указывал на 11-е число) композитор уехал, наконец, из Петербурга. За Пулковой горой екатерининское изящество мраморных верстовых обелисков сменилось казенными полосатыми столбами. Покачиваясь в тряской колеске, Глинка, вероятно, следил за их чередой. В этот же день в путь отправились и Анна Петровна с дочерью и Сашей, своим годовалым сыном от второго брака. Во избежание сплетен они сначала следовали с Глинкой порознь. Встреча состоялась в Гатчине, и он пересел к дамам в карету.