Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Глинка » Свадьба

Свадьба ГлинкиВ столице намерения Глинки в скором времени решительно изменились. У A.C. Стунеева на Вознесенском проспекте его встретили слезы матушки Евгении Андреевны и сестры Елизаветы Ивановны. На Волковом кладбище они только что схоронили умершего в 19 лет брата Михаила Ивановича Евгения. Одной из первых, кто попался ему на глаза в доме Стунеевых, была миловидная девушка, чьи волосы «чесала» Луиза, немецкая горничная Натальи Ивановны Гедеоновой.
О родной сестре хозяйки дома Софьи Петровны — Марии Петровне Ивановой — говорили ему уже и раньше, будто бы покойный Иван Николаевич иной раз в шутку именовал ее своей невесткой. Как-то неприметно «врожденная грация» Марии Петровны, семейное музицирование по вечерам («она пела приятным альтовым голосом»), шушуканье в полутьме под самозабвенное пение Алексея Степановича Стунеева, исполнявшего один за другим многокуплетные романсы, очаровали Глинку. Так что, несмотря на купленную матушкой карету, он не только не торопился с отъездом за границу, но вскоре совсем оставил эту затею. А склонность его к Марии Петровне с течением времени все возрастала. Для нее Глинка сочинил тогда романс «Только узнал я тебя» и, по словам Н.И. Надеждина, сам пел его «с особенным чувством». «...Той зимой (1834-1835 года) Глинка жил, по собственному признанию, домоседом. Любители пения и вообще друзья стали съезжаться к нему; а один из учеников, Н.С. Волков, в декабре написал его акварельный портрет, который композитор нашел «необыкновенно удачным». Другой приятель, огромного роста капитан Ю.А. Копьев, однажды привел к нему «маленького человечка в голубом сюртуке и красном жилете», оказалось, что это «очень бойкий фортепианист, а впоследствии весьма талантливый композитор» А. С. Даргомыжский.
Свое затворничество Глинка нарушал, посещая каждую неделю собрания у В.А. Жуковского. Наставник наследника, вел. кн. Александра Николаевича, поэт занимал комнаты в «Шепе-левском доме» — флигеле Зимнего дворца. Опрятный и светлый кабинет окнами на Миллионную улицу был почти перегорожен продолговатым письменным столом-бюро красного дерева.
На мраморном обрамлении топившегося камина стояли классически прекрасные скульптурные изображения дорогих поэту женщин и детей. Гипсовые бюсты великих людей он расставил на книжных шкафах. Семейные портреты в квадратных рамках стройно группировались по стенам. Античные орнаменты на невысоком потолке, широкие квадраты натертого пола. Ничего лишнего в убранной со скромным изяществом просторной комнате.
На узких диванах с высокими спинками рассаживались A.C. Пушкин, H.A. Плетнев, князь Вяземский, H.A. Крылов; нередко приходили и князь В.Ф. Одоевский, граф М.Ю. Виельгорский, многие другие. Гоголь однажды прочел там свою «Женитьбу»; случалось, что чтение прерывалось игрой на фортепиано и пением, вероятно, и Глинка принимал участие в этих импровизированных концертах, хоть об этом и не сохранилось сведений. Талант и душевное благородство Василия Андреевича влекли к нему людей разнообразных литературных и художественных взглядов, и всех он принимал у себя с благосклонным вниманием. И когда Глинка «изъявил» ему желание сочинить русскую оперу на русский сюжет, Жуковский отнесся к его словам с обычным доброжелательным участием и интересом. Подумав, он предложил Глинке остановиться на истории подвига крестьянина Ивана Сусанина в начале XVII века.
Сама по себе тема была не так уже нова. «Дума» Рылеева, несмотря на одиозность имени ее автора в то время, известна была каждому начитанному русскому человеку, а, главное, оперу на тот же сюжет уже написал руководитель и дирижер Петербургской русской оперы К.А. Кавос лет двадцать тому назад. Ни то, ни другое Глинку и Жуковского не смутило.
Вспоминая об этом времени своей жизни, композитор написал: «Сцена в лесу глубоко врезалась в моем воображении...» Притом говорил об этом, как о чем-то для него новом, или заново открывшемся. Может быть, Глинка перечел тогда вместе с Жуковским «Думу» Рылеева? В свою очередь, и поэт в то время был, несомненно, очень увлечен замыслом Глинки, и об этом свидетельствует его желание самому «писать слова» либретто. Он действительно сочинил известные стихи «Ах, не мне, ветру буйному» для трио в эпилоге оперы. И очень жаль, что занятия с молодым великим князем, отнимавшие у него большую часть дня, заставили его «сдать» Глинку барону Е.Ф. Розену. (Правда, советчиком композитора во все время сочинения оперы оставался кн. В.Ф. Одоевский, а в какой-то момент «для некоторого совещания» Жуковский привлек к делу и самого A.C. Пушкина.)
Вечно «возбужденный», не научившийся хорошо говорить по-русски, «златокудрый Феб» Розен являлся секретарем наследника, поэтом он был не слишком одаренным (хоть, по словам П. А. Степанова, писал иной раз и недурные стихи). Увлеченный своей работой, Глинка не придал тогда этому большого значения.
Сначала он замыслил сочинить своего рода сценическую ораторию в трех частях, и в таком виде однажды проиграл ее всю Одоевскому, который был поражен красотой музыки. Однако воображение композитора разгорелось: «как бы по волшебному действию вдруг создался и план целой оперы, и мысль противупоставить русской музыке — польскую; наконец, многие темы и даже подробности разработки — все это разом вспыхнуло в голове моей», — вспоминал он. (Здесь Глинка не совсем точен, потому что ввести «польский элемент» во вторую, среднюю картину оперы он намеревался с самого начала работы над ней.)
На «подделывание» стихов под готовую музыку Розен оказался большой мастер. Кстати, Жуковский, и не он один, в шутку утверждал, что у Розена с собой всегда были заготовленные заранее стихи, и надо было только указать их «сорт», как они тут же появлялись из соответствующего кармана. А когда часто они оказывались «не совсем ловкими», Розен краснел и с жаром защищал их, заявляя, что вот это и есть «сама лучший поэзия».
Сочинение музыки началось «наизворот» — с увертюры к опере (обычно композитор создает увертюру в последнюю очередь). Параллельно он записывал приходившие в голову темы для отдельных номеров. Музыкальная мысль трио «Не томи, родимый» из первого действия была лирическим «следствием» его «безумной, тогдашней любви» к Марии Петровне. В марте 1835 года, как только исполнился год со дня кончины Ивана Николаевича, Глинка испросил благословения у матушки Евгении Андреевны и, получив его, сейчас же посватался.
Светлым днем 26 апреля 1835 года, под плафоном парадной церкви Инженерного (Михайловского) замка затихали отголоски торжественного песнопения «Исайя, ликуй!». В верхние окна заглядывало солнце и видно было весеннее голубое небо. Внизу мерцающие огни восковых свечей бросали светлые блики на серебряные ризы икон и лики угодников. Перед алтарем — юное лицо «убранной» цветами и бриллиантами невесты в белом подвенечном платье, черные фраки жениха и посаженого отца, почтенного Александра Васильевича Козодаева, военные мундиры шаферов; слышался густой бас священника, протягивавшего молодым для поцелуя золоченый крест. В тот день протоиерей Исаакиевского собора Малов обвенчал Михаила Ивановича Глинку с девицей Марией Ивановой.

Любые тиражи, печать пакетов.