Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Глинка » Успех оперы

Успех оперы Глики "Жизнь за царя"Премьеру ее в Петербурге нетерпеливо ждали друзья Глинки, и «публика ею интересовалась». 30 октября 1836 года В.Ф. Одоевский писал в Москву СП. Шевыреву: «Он /Глинка/ весь в своей опере (т. е. репетициях оной), по уши влез. Ожидаем большого эффекта...» А К.А. Булгаков сообщал отцу 22 ноября: «Как говорил граф Михаил /Виельгорский/, музыка ее /оперы/ прелестна, а, главное, написана в совершенно национальном духе...».
Последние репетиции шли под оглушительный шум: множество молотков прибивали в зале канделябры, драпировки и украшения, заглушая и певцов, и оркестр. Внешне Глинка относился к этому равнодушно, но, как заметил Одоевский, внутренне огорчало его опасение, что из-за такого пренебрежения опера «не выдержит и трех представлений». Однако к генеральной репетиции 26 ноября все было уже готово. И на следующий день в «Северной пчеле» появилось объявление:
«В пятницу 27-го ноября на Большом театре, для открытия его после перестройки: «Жизнь за царя», опера в трех действиях; слова барона Е.Ф. Розена; музыка М.И. Глинки; декорации гг. Роллера, Кондратьева и Гонзаго; танцы т. Титю-са; костюмы г. Бальте».
В афише, расклеенной по городу, указаны были и действующие лица:
Иван Сусанин, крестьянин села
Домнина — г-н Петров
Антонида, дочь его — г-жа Степанова Богдан Сабинин, жених ее — г-н Леонов
Ваня, воспитанник Сусанина — г-жа Воробьева...
Начало в 7 часов.
В тот же день А.И. Тургенев писал А.Я. Булгакову в Москву: «Сегодня дают новую оперу Глинки; все хлопочут о местах, уже давно взятых...» Вечером в ярко освещенной зале театра «... зрителей тысячи, аристократия, звезды, блеск и красота, все — что есть лучшего в Петербурге», — записал в своем дневнике сенатор К.Н. Лебедев. Партер «был занят придворными и первыми сановниками с семействами». Царская фамилия появилась в главной ложе против сцены. Бенуар и бельэтаж украшали нарядные дамы и сверкавшие золотом военные мундиры. В кресле у прохода в одиннадцатом ряду сидел A.C. Пушкин. В ложе Глинки «во втором этаже» находились Мария Петровна и княжны Александра и Наталья Друцкие-Соколинские из Смоленска (им Глинка поручил рассказать о вечере матушке Евгении Андреевне, не решившейся пуститься в дальний путь по размытым осенними дождями дорогам).
А.И. Вольф описывает: «Капельмейстер Кавос взмахнул палочкой, толпа, наполнявшая залу сверху донизу, притаила дыхание и раздалась увертюра...» Успех оперы постепенно возрастал от действия к действию, и вскоре «рукоплескания» стали заглушать «лучшие места». Холоднее всего публика приняла польский бал, и Глинка немного встревожился. Но «поднялась завеса /в/ третий раз, на сцене Воробьева — Ваня, и она запела чудную свою арию; звуки ее бархатного чистейшего контральта полились прямо из души, хватая за душу самых хладнокровных слушателей... Так певали только Виардо и Лавровская... О том, как пел Петров, распространяться нечего...» Возглас Сусанина в сцене с поляками «Страха не страшусь, смерти не боюсь» «расшевелил» театр. С впечатлениями А.И. Вольфа совпало мнение и кн. В.Ф. Одоевского. Н.И. Куликов, сидевший в партере позади Пушкина, заметил, как в антрактах к нему подходило «интеллигентное общество из первых рядов» с похвалами в адрес Глинки. Слушали оперу К.П. Брюллов, семья гр. Виельгорских, М.Ю. Лермонтов, А.Н. Серов; «скучал» на премьере, по его признанию, молодой И.С. Тургенев. В течение ближайших трех месяцев «Жизнь за царя» дали восемнадцать раз.
По словам самого Глинки, «успех был совершенный; я был в чаду и... решительно не помню, что происходило, когда опустили занавес...» Композитора сразу же пригласили в императорскую ложу и, кроме «монаршего благоволения», через несколько дней из царского Кабинета он получил в подарок еще и драгоценный перстень. (Кстати, в письме к A.C. Пушкину барон Розен отнес успех оперы, прежде всего, на счет своего либретто, тогда как кн. П.А. Вяземский, Ф.Ф. Вигель, А.И. Вольф и многие другие решительно заявляли, что именно оно «никуда не годится», в чем и были правы.)
Предприимчивый издатель Л.Снегирев заключил с Глинкой договор и выпустил в свет отдельные номера из оперы в переложении автора и К. Майера. (Глинка жаловался на то, что «бумага была прескверная», да и пьесы не успевали выйти вовремя.) А в № 272 «Северной пчелы» появилось извещение о том, что «сочинителем оперы составлены из некоторых тем прелестные французские кадрили...»
«Несмотря на блистательный успех, нашлись зоилы, — вспоминал Глинка в «Записках». — Некоторые из аристократов, говоря р моей музыке, выразились с презрением: « C'est la musique des cochers »(Это музыка кучерская). « Один из тогдашних аматеров (любителей) утверждал, что вся опера — это романс «Чем тебя я огорчила» с барабанами». Другие, например А.И. Храповицкий, находили, что «Глинка от русского отстал, а к иностранному не пристал, и вышла галиматья». Уязвлен был и А.Н. Верстовский, который не хотел и не мог «уступить права первенства» и согласиться с тем, что «заря русской оперы показалась на горизонте с оперой «Жизнь за царя»».
Первейший из «зоилов», беспринципный журналист и доносчик Ф.Булгарин, выходя из театра после премьеры оперы, бросил Ф.Ф. Вигелю: «Это какое-то pot-pourri»(поппури). И в следующем месяце поспешил поместить в «Северной пчеле» собственное «Мнение о новой русской опере: «Жизнь за царя», музыка соч. г. Глинки...» в двух статьях, где и обнаружил свое полное невежество в музыке. Так, во второй из них он поведал, что музыка оперы «в целом превосходная, прелестная, восхитительная, но... опера далеко отстала от музыки, то есть сочинение и расположение этой музыки не соответствует разлитой в ней гармонии и мелодии». Хоры показались ему растянутыми, арий, дуэтов, терцетов оказалось мало, а «музыка для оркестра написана слишком низко». Словом, несмотря на «восхитительные отдельные части», опера была, по его мнению, «извините... скучна». Ну, а прежде всего Булгарин не желал признать того, что Глинка «открыл новую стихию в Искусстве» и что с его оперой начался в нем «новый период: период Русской музыки», как пророчески провозгласил В.Ф. Одоевский в первом «Письме к любителю музыки об опере г. Глинки «Жизнь за царя». Горячий поклонник музыки Глинки и высокообразованный сторонник его художественных принципов, Одоевский заметил, говоря о противниках его оперы: «Музыка уж такое несчастное искусство, что всякий почитает себя вправе судить о нем». И неудивительно, что судившие тогда вкось и вкривь недалекие или пристрастные доморощенные критики с музыкальными вкусами, вскормленными западным искусством, не поняли или не пожелали понять нового содержания музыки Глинки, народной по существу, гармоничной и профессионально совершенной, без налета провинциальности (заметной в творчестве многих из его предшественников). Композитор правдиво передал высокие чувства людей обыкновенных, изобразил окружавшую их действительность, отраженную поэтически, но без налета внешне красочной романтической приподнятости. Простыми средствами сказал о величии русского характера.
От спектакля к спектаклю «опера шла все лучше и лучше, театр усердно посещали...», —отметил Глинка в «Записках». 4 декабря он устроил у себя торжественный обед, на котором, кроме друзей и певцов, присутствовал и недолюбливавший Глинку директор императорских театров A.M. Гедеонов, что косвенно подтвердило неоспоримый успех оперы.