Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Глинка » В Москве

Пребывание Глинки в МосквеПо возвращении из Рима он занял прежнюю квартиру. Синьора Аббондио обрадовалась ему, как родному, и обычное течение жизни вскоре устроилось. Глинка по-прежнему играл в домашних концертах у друзей, гостил на их виллах в Трамедзино или в Варезе (куда в виноградники «приезжают на дачи осенью и живут до конца декабря»). И, главное, много сочинял.
2(14)ноября 1832 года С.А.Соболевский сообщал СП. Шевыреву в Рим: «Кстати о Глинке, он кланяется всем вам. Стал воображать, что выздоравливает, и сильно занимается музыкой. Его печатные сочинения здесь высоко ставят и у него много прожектов о музыке по возвращении... Мне Рикорди говорил, что считает Глинку наравне с Беллини и Доницетти, но ученее их в контрапункте». На страницах европейских музыкальных журналов имя молодого русского композитора упоминалось тогда с должным уважением.
Однако с приходом осени, когда «время стало портиться», испортилось и здоровье Глинки. «Злокачественный пластырь», наложенный на него врачами, довел его до отчаяния . Тем не менее, он, борясь с недугом, продолжал писать Трио для фортепиано, кларнета и фагота, названное впоследствии Патетическим. На его рукописи композитор сделал печальную надпись: «Любовь я знал лишь по причиняемым ею горестям». Никто не знает, почему этот скорбный возглас вырвался из души его именно тогда; он воплотился в мотив-эпиграф, открывающий первую часть и возвращающийся в финале сочинения, пронизывая четырехчастный цикл единой идеей. Однако мы не располагаем сведениями о какой-либо «романической» привязанности, нанесшей Глинке сердечную рану в Италии, как неизвестно и женское имя, способное в предыдущие годы внушить ему подлинно глубокое чувство. Ни его «Записки», ни письма ответа на этот вопрос не дают.
Несмотря на дурное самочувствие, в марте 1830 года Глинка решил поехать в Венецию. Путешествием он надеялся поправить расшатанное здоровье. Сначала все шло вполне хорошо. Он встретился там с В. Беллини, в театр «Ла Фениче» приходил на репетиции и был на премьере его новой оперы «Беатриче ди Тенда» (по суждению Глинки, «неудавшейся», да и не имевшей успеха, несмотря на участие Джудитты Паста); осмотрел Дворец Дожей (большое впечатление произвела на него громадная фреска Я. Тинторетто «Слава Венеции» в парадном зале заседаний Большого Совета республики), видел византийское великолепие тяжелой громады собора Св. Марка и отблески мерцания лампад на суровой красоте мозаик и эмалей под теряющимися в сумраке сводами; на площади сверял время по ударам, гулко отбиваемым двумя черными гигантами на часовой башне. С Пьяцетты, от колонн, увенчанных крокодилом и львом, — символами св. Теодора и св. Марка, он смотрел в голубую даль лагуны на благородные колонны церкви Сан-Джорджо. Но свежий морской воздух и задувший весенний сирокко вызвали новое ухудшение, и вскоре Глинка занял место в дилижансе, отправлявшемся в Милан. А прибыв туда, он совсем разболелся. Врачи принялись «угощать» его всяческими снадобьями, но к недомоганию присоединилась теперь и глубокая «тоска по отчизне», что постепенно навело Глинку «на мысль писать по-русски». В конце июля 1833 года он оставил Италию. До Вены, через Инсбрук и Зальцбург, сопровождал его доктор Бранка.
В Италии он прожил три года с лишком, и они благотворно сказались на его таланте. Новыми чертами обогатилось его мелодическое дарование; в портфеле Глинки лежали написанные в развернутых формах камерные сочинения, многие из которых были уже напечатаны Рикорди. И, вероятно, тогда же, подводя итоги этим годам своей жизни, он пришел к мысли о том, как важно для достижения настоящего мастерства овладеть еще и «премудростями» немецкой контрапунктической школы. Именно с тех пор и до конца жизни изучение законов полифонии, несмотря на возраст и признание в музыкальном мире, сделалось навсегда постоянным его занятием.
Примечательно, что в Италии он или не заметил освободительного движения карбонариев, борьбу их с австрийскими властями, или из осторожности не упомянул об этом в «Записках».
Остановка в Вене нужна была Глинке, по-видимому, прежде всего для посещения доктора Мальфатти (еще совсем недавно лечившего Бетховена). По его совету он начал курс лечения водами в пригородном курорте Баден. После сверкавшей яркими красками, теплой Италии австрийская столица показалась Глинке сумрачной и бесцветной («в особенности из-за плохой погоды»). С удовольствием он слушал только приятную музыку Штрауса и Лайнера и даже пытался сочинять. Однако воды вызвали лишь слабость и «расстройство нерв», печальные настроения приводили Глинку в «жестокое состояние», а финансы совсем истощились. К счастью, вскоре в Вене проездом появились русские родственники и друзья. С Энгельгардтами и Рындиными он все же провел несколько хороших дней. Тем временем на лечение к немецким врачам в Берлин приехала сестра Глинки Наталья Ивановна с мужем, и, повинуясь желанию Глинки свидеться с ними, Федор Дмитриевич Гедеонов в начале октября устроил это путешествие.
В Берлине Глинка «ожил душой», продолжил лечение гомеопатией и вновь занялся музыкой. По-видимому, следуя своим намерениям, он искал тогда подходящего преподавателя, так как в начале ноября учитель пения Г.В. Теншер рекомендовал ему З.В. Дена. Встреча с ним имела большое значение для всей дальнейшей творческой жизни Глинки. Теоретик-контрапунктист, хранитель музыкального отдела королевской библиотеки, «бесспорно первый музыкальный знахарь в Европе», по словам Михаила Ивановича, он за пять месяцев занятий привел в порядок его познания, «идеи об искусстве вообще». «Я начал работать не ощупью, а с сознанием», — заметил впоследствии композитор.
Может, тогда и приобрели большую конкретность мысли его о создании русской национальной оперы? Может быть, именно той зимой следует датировать письмо к загадочному «Серено Тобольскому» (H.A. Мелыунову?), где Глинка писал : «Во всяком случае, я хочу, чтобы все было народным —прежде всего сюжет, а затем и музыка, так чтобы мои дорогие соотечественники почувствовали бы себя дома...»
Хоть впоследствии Глинка и утверждал, что «занимался сочинением только отчасти», на самом деле это было далеко не так. Он давал уроки пения привлекательной юной девушке Марии, к которой Глинка чувствовал «склонность, которую, кажется, и она разделяла». Кроме учебных фуг и экзерсисов, он сочинил той зимой элегическую балладу «Дуброва шумит» (на слова В.А. Жуковского) и романс «Не говори, любовь пройдет» (на слова A.A. Дельвига). 5 декабря 1833 года он завершил вариации на тему песни «Соловей» A.A. Алябьева, продолжив тем свой «русский» вариационный цикл, но создав сочинение гораздо более красочное и совершенное по фортепианной фактуре. В этой пьесе так же, как в «Каприччио... на несколько русских напевов» (в «Записках» Глинка назвал эту пьесу «попурри»), в развитии тематического материала возникают уже сложные соединения отдельных тематических элементов.