Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Бруно Вальтер

Знакомство Малера в Гамбурге с Бруно ВальтеромЗаключительные страницы симфонии Воскресение исполнены неземной красоты.
Пароксизм страстей в конце концов утихает, воздух становится чистым и неподвижным. Издалека еще раз доносится зов «трубы архангела»; его перебивает одинокая песнь соловья (в исполнении солирующей флейты), как в гипнотическом сне, плывущая в разреженном воздушном пространстве. Наконец, можно снова вздохнуть.
То, что наступает вслед за этим, принадлежит к самым завораживающим эпизодам в мировой симфонической музыке. Без сопровождения, почти шепотом, в воцарившейся тишине вступает хор, исполняющий клопштоковский гимн о воскресении. Развитие темы завершено — близится искупление, и Малер разворачивает огромные силы, сливая их в едином самозабвенном утверждающем порыве: голоса возносятся в экстазе, раздается колокольный звон, нарастает звучание хора медных духовых, и перед нашим взором — пусть на короткие мгновения, но в ослепительно ярких красках — предстает картина вечной жизни. «Несказанная, безграничная любовь озаряет нашу жизнь,— говорил Малер.— Мы знаем, мы есть».
29 июня 1894 года композитор писал из Штейнбаха своему другу Фридриху Лёру:
«Сим объявляю о счастливом рождении крепкой, здоровой последней части Второй симфонии. Отец и дитя чувствуют себя так, как полагается; для последнего опасность еще не миновала. При крещении ему следует дать имя Свет во тьме светит («Lux lucet in tenebris»). К друзьям просьба проявлять свою симпатию молча; за все цветы признательны, но их не принимают. Другие дары, однако, будут приняты».
Первые три, чисто инструментальные, части были исполнены в Берлине в марте 1895 года оркестром Берлинской филармонии, а 13 декабря впервые прозвучало все сочинение. Симфония произвела потрясающее впечатление как на слушателей, так и на самих исполнителей, критики же, как и ожидалось, симфонию не приняли. Тем же летом, когда была написана Вторая симфония, Малер окончательно переработал и Первую, получившую подзаголовок Титан. Ее третьему исполнению на фестивале в Веймаре 29 июня 1894 года, как и двум предыдущим, не сопутствовал бесспорный успех, если не считать того, что ее включению в программу фестиваля содействовал не кто иной, как Рихард Штраус, являвшийся ответственным за организацию репетиций. Штраус был на четыре года моложе Малера; тем не менее, быстро поднявшись по иерархической лестнице, в тридцать лет он уже завоевал признание в музыкальном мире, что, должно быть, заставляло Малера испытывать к нему определенное чувство зависти. Симфонические поэмы «Дон Жуан» («Don Juan»), «Макбет» («Macbeth»), «Смерть и просветление» («Tod und Verklaerung») и симфоническая фантазия «Из Италии» («Aus Italien»), написанные Штраусом, уже исполнялись и занимали прочное место в постоянном репертуаре оркестров. Хотя бы с материальной точки зрения его будущее было вполне обеспечено, и Малер никогда не мог понять одержимости Штрауса деньгами: тот мог дирижировать чем угодно и где угодно, если цена была подходящей, и всегда при этом полагал, что когда-нибудь в будущем, как только прочно устроится и достаточно разбогатеет, всю свою энергию посвятит сочинению музыки. Уверенный в том, что вдохновение никого не дожидается, Малер скептически относился к такой философии. Его собственной идеалистической натуре было ненавистно то, что Штраус мог сохранять такие хладнокровие и прагматизм в своем подходе к столь тонкому делу, каким является творчество.
Когда же речь шла о самой музыке Штрауса, никто, тем более Малер, не мог отказать ему в выдающемся мастерстве и в том, что его инструментовка произведений для оркестра была блестящей. Но, в отличие от Малера, Штраус тем не менее вполне готов был потрафить прихотям публики, когда в этом возникала необходимость, и в самом деле очень редко погружался в глубины своей собственной души, как это делал Малер. Во многих отношениях музыка Штрауса была отражением его стремления к внешнему эффекту.
Необычайным образом обоим все-таки удавалось поддерживать нечто вроде отношений любви-ненависти, в течение многих лет связывавших их друг с другом. Как бы то ни было, Малер, несколько сдержанно относившийся к успехам и положению своего более молодого коллеги, несомненно восхищался легкостью, с которой Штраус справлялся с техническими проблемами, а также его тонким слухом и колористическим мастерством, позволявшими ему расцвечивать оркестр нужными ему красками; Штраус, в свою очередь, с интересом, хотя и несколько покровительственно, продолжал смотреть на Малера, который всегда оставался для него загадкой. Редко случается, чтобы два художника, живущие в одно время, смогли добиться такого успеха и увековечить свои имена, придерживаясь столь противоположных позиций.
Никто из окружения Малера в этот период не был для него столь важен, как семнадцатилетний еврейский музыкант, приехавший в Гамбург в качестве репетитора и хормейстера,— Бруно Шлезингер, позднее ставший всемирно известным под именем Бруно Вальтер и оставивший о Малере яркие воспоминания, которые в качестве биографических материалов представляют большой интерес и, конечно же, особую ценность, поскольку написаны с точки зрения человека, близкого ему по дирижерской деятельности.
Впервые Малер привлек внимание Вальтера, когда тот знакомился с по большей части язвительными рецензиями на исполнение его симфонии Титан в Веймаре. Крайняя враждебность критики вызвала его глубокий интерес, и он понял, что ему необходимо во что бы то ни стало познакомиться с автором музыки, вызвавшей столь оживленную полемику. Еще лучше было бы поработать рядом с ним. Позже состоялась встреча Вальтера с Поллини, и в скором времени Бруно был назначен новым коррепетитором.
Позднее Вальтер так описал свою первую встречу с Малером:
«Я сразу узнал его, когда увидел худого, нервного мужчину невысокого роста, с необычайно высоким прямым лбом, длинными, черными как смоль волосами и очень зоркими глазами за стеклами очков. Поллини представил нас друг другу, и у нас завязался короткий разговор. Потом его сестры, заливаясь смехом, напомнили мне об этом эпизоде в дружелюбном и довольно веселом пересказе Малера. «Стало быть, вы — новый репетитор,— сказал Малер. — Вы хорошо играете на фортепиано?» — «Отлично»,— ответил я, потому что всякая ложная скромность казалась недостойной великого человека. «Вы хорошо читаете с листа?» — спросил потом Малер. «О да, очень хорошо»,— правдиво ответил я опять. «И знаете оперы постоянного репертуара?» — «Я знаю достаточно хорошо все, что идет в театре»,— ответил я с такой самонадеянностью, что Малер рассмеялся, добродушно похлопал меня по спине и в заключение разговора сказал: «Ну что ж... это, безусловно, звучит весьма многообещающе!» Бруно Вальтер. «Тема с вариациями».