Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Наследие Малера

Последний период жизни МалераВ ширину страницы рукописи незаконченной Десятой симфонии Малер неровным почерком торопливо написал: «Боже милостивый!.. Боже мой! Боже мой! Почему ты оставила меня? Ты одна знаешь, что это означает... Прощай, моя лира!» Слова на последней странице — «Жить ради тебя! Умереть за тебя, Альмши!» — передают невыносимую душевную боль; буквы написаны крупно, неровным почерком, рука его дрожит, движимая почти неконтролируемыми эмоциями. Эти экспромтом набросанные строчки дают ключ к пониманию причин душевного смятения Малера в последний год его жизни, потому что каждое слово, говорящее об испытываемых страданиях, обращено к Альме — той единственной, потерять которую ему было бы нестерпимо больно.
К лету 1910 года над их браком нависла серьезная угроза — супруги все опаснее балансировали на грани разрыва семейных отношений. С того страшного июля 1907 года Альма сильно изменилась, была сама не своя, а ухудшение здоровья Малера и его образ жизни, который в физическом плане на многое накладывал запрет, очевидно, еще больше усугубляли положение. Она в самом деле была теперь настолько близка к нервному расстройству, что единственно возможный выход им виделся в ее немедленном отдыхе и лечении под должным наблюдением врачей. В мае она приехала в санаторий в Тобельдаде и начала проходить курс лечения, который удивительным образом предопределил ее судьбу. Озабоченный ее подавленным состоянием, один из врачей предписал ей... танцевать — в надежде на то, что это поможет поднять ее настроение и жизненный тонус. На самом деле, его «способ лечения» более чем улучшил ее настроение, потому что именно во время одного из занятий танцами она познакомилась с Вальтером Гропиу-сом, представительным молодым архитектором, бывшим на четыре года моложе ее. Теперь Альма как никогда готова была принять ухаживания другого мужчины. Прямо говоря, в известном смысле ее физические влечения никогда не находили у мужа полного понимания и поддержки. Некоторые полагают, что Малер периодически утрачивал половую способность; другие, что, на наш взгляд, более верно, говорят о том, что его сексуальные влечения никогда не были очень сильными и чаще всего сублимировались в стремлении к творчеству. Однако в чем бы ни заключалась правда, Альму, по ее собственному признанию всегда нравившуюся мужчинам, вряд ли можно винить в том, что она поддалась искушению и увлеклась другим. В конце концов она была очень обольстительной молодой женщиной.
При первой же встрече Гропиус объяснился ей в любви. В письме, которое он, проявив нетерпение, написал сразу же, как только она вернулась в Тоблах, он умолял ее оставить Малера и переехать к нему. «По нечаянности» (как он впоследствии несколько двусмысленно утверждал) Гро-пиус адресовал письмо «директору, господину Малеру». Неожиданно все раскрылось. После бурных объяснений с Альмой Малер пригласил Гропиуса к себе в дом и настоятельно потребовал, чтобы Альма сделала выбор, который, по сути говоря,— и она знала об этом как никто другой,— был попросту невозможен.
Я не могла себе представить жизнь без него... Меньше всего я могла себе представить, что буду жить с другим мужчиной. Я часто собиралась уехать куда-нибудь одна, чтобы начать жизнь сначала, но никогда не думала о том, что рядом со мной будет другой мужчина. Малер составлял глубинный смысл моей жизни.
Пережитые ею обиды, которые она слишком долго с горечью таила в себе, теперь открылись ее мужу. Малер впал в прострацию. Его переполняло чувство вины. Он даже обратился к Зигмунду Фрейду — состоялась известная встреча, хотя, видимо, она в большей степени объяснила душевное состояние Малера, чем пошла ему на пользу; он сразу стал столь же уступчив и заботлив, сколь прежде был слеп и невнимателен. «Альмши,— написал он через несколько недель,— если бы тогда ты ушла от меня, я бы просто угас, как светильник, который без воздуха не может возгореться». Неожиданно она стала средоточием самого главного, самого важного в его жизни. Он оставлял ноты у ее изголовья, пока она спала, и, демонстрируя запоздалое раскаяние, настаивал на том, чтобы все ее ранние сочинения, которые по его настоянию ей пришлось отложить, были теперь проверены и пересмотрены. До его сознания внезапно дошло, что он во многом подавлял ее творческие порывы. Казалось, что только сейчас он пробуждается от очень долгого сна.
Если Десятая симфония проникнута страхом потерять Альму, то предстоявшая премьера грандиозной Восьмой симфонии в Мюнхене должна была стать памятником его неумирающей любви. «Разве это не производит впечатление помолвки?» — писал он Альме, посвящая это исполнение ей. Пока шли репетиции, из-под его пера с легкостью выходило одно любовное послание за другим; в последнем есть такие слова:
Впервые за восемь недель — за всю мою жизнь, собственно говоря,— я испытываю полное счастье, которое любовь дает тому, кто любит всем сердцем и знает, что любим взаимно. В конце концов моя мечта осуществилась: «Я потерял мир, но нашел свой якорь!»
Однако за несколько дней до выступлений в огромном Выставочном зале Мюнхена (которые должны были состояться 12 и 13 сентября) Малер снова сильно заболел ангиной. Только благодаря огромной силе воли он смог, несмотря на поднявшуюся температуру, провести заключительную репетицию. «Каждый звук адресован тебе»,— сказал он Альме перед тем, как уйти на репетицию. Состав исполнителей на этом концерте был потрясающим. Один только увеличенный оркестр Мюнхенского концертного общества включал 84 струнных инструмента, 2 арфы, 22 деревянных и 17 медных духовых, а также 4 трубы и 3 тромбона,— кроме основного состава оркестра. Всего в концерте принимал участие 171 инструменталист. В числе 858 певцов были 250 членов Певческого союза (Singverein) Общества друзей музыки (Вена), 250 членов Риделевского союза (Riedel Verein), 350 детей из Центральной певческой школы (Мюнхен) и 8 солистов (из Берлина, Франкфурта, Гамбурга, Мюнхена, Вены и Висбадена).