Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » В Нью-Йорке

Малер в Нью-ЙоркеПриезду Малера в Нью-Йорк — за неделю до Рождества — предшествовала шумная рекламная кампания, когда местные репортеры в погоне за сенсациями превзошли самое себя. Однако едва стихла газетная шумиха, Малер воочию смог убедиться в том, что крупнейший театр «Метрополитен», безусловно, переживал очень тяжелые времена, и чтобы вывести его из этого состояния, требовались исключительные меры. Его директор Генрих Конрайд, родившийся в Германии и получивший образование в Вене, имел слабое здоровье и не мог полноценно вести дела, а театру все чаще активно составляла конкуренцию Манхэттенская опера, четыре года назад открытая Оскаром Хаммерстайном и быстро завоевывавшая признание. Ее молодая, успешно выступавшая труппа уже сумела превзойти славную плеяду блестящих звезд «Метрополитен» благодаря тому, что привлекла в свои ряды таких исполнителей, как Нелли Мельба и Луиза Тетраццини.
Конрайд, возможно, не обладал безупречным музыкальным вкусом, но он, несомненно, отличался достаточно проницательным умом, чтобы понять, что только человек с такой репутацией в оперном мире, как у Малера, был в состоянии помочь «Метрополитен» выйти из незавидного положения, в котором оказался театр. Крайне необходимо было сделать еще одну решительную попытку вернуть прежний престиж, и теперь надежды во многом возлагались именно на Малера. Положение еще осложнялось и тем, что у Отто Г. Кана, одного из главных меценатов «Метрополитен», были собственные представления о том, как выйти из кризиса; и в то самое время, когда Конрайд пытался достичь предварительной договоренности с Малером в Берлине, Кан тайно вел переговоры в Париже с Гвидо Гатти-Казацца, директором миланского театра «Ла Скала», уговаривая его стать преемником Конрайда, нездоровье которого вынуждало его уйти со своего поста. Скрытым мотивом, склонявшим влиятельного покровителя «Метрополитен» к этому шагу,— так сказать, стимулом,— была надежда привлечь к деятельности в театре Артуро Тоскани-ни, пылкого молодого итальянца, слава которого быстро распространялась тогда по всему миру. Добившись согласия Гатти-Казацца работать в «Метрополитен», можно было почти не сомневаться в том, что удастся убедить последовать за ним и Тосканини. По крайней мере, именно такой счастливый исход дела виделся Кану, рассчитывавшему на блестящую победу.
Само собой разумеется, что дирекция театра стала немного поддаваться панике, опасаясь вероятной конфронтации Малера и Тосканини. Ведь не зря слава о Малере как о несговорчивом и властном человеке всегда опережала его, куда бы он ни поехал. Уверения Гатти-Казацца в том, что Тосканини готов согласиться с ведущим положением Малера в театре, все же оставляли некоторое ощущение наигранного оптимизма. Действительно, ручаться за это было еще преждевременно, хотя Тосканини, надо признать, заявил, что будет счастлив оказаться «рядом с таким выдающимся художником, как Малер. Я отношусь к Малеру с огромным уважением, и для меня неизмеримо лучше иметь именно такого коллегу, чем какую-нибудь посредственность»; и все же не было уверенности, что слова темпераментного итальянца в действительности не станут расходиться с делами.
Случилось так, что только летом 1908 года Гатти-Казацца в конце концов принял должность Конрайда, и, как мы увидим, за исключением одного незначительного, хотя и скандального случая, когда возник спор, кому в начале сезона 1908 года быть дирижером на представлении оперы «Тристан и Изольда», Тосканини оставался — по крайней мере, в течение одного сезона — образцом дипломатичного поведения в отношении Малера.
Когда все остальные выходят из терпения, его терпение кажется беспредельным... У него много своих причуд, которые никак нельзя объяснить. К примеру, бессчетное число раз я видел, как у музыкантов в его оркестре бессильно опускались руки и они откладывали свои инструменты, словно находясь в состоянии полного паралича и не будучи способными озвучить ни единой ноты под воздействием того впечатления, которое производило на них выражение его глаз. Я слышал, как они говорили: «Я не смогу сыграть ни единой ноты, пока вы не перестанете смотреть на меня». Он может достичь почти всего, чего хочет, именно благодаря этим удивительным глазам, а отнюдь не своему характеру, ведь не думаю, чтобы кто-то мог назвать его характер легким и приятным.
Эти во многом преувеличенные замечания молодого американского дирижера Вальтера Ротвелла были вызваны в основном его прежними, европейскими впечатлениями о Малере. Малер же, напротив, приехав в Нью-Йорк, находился в очень подавленном состоянии, на что повлияли трагические события в семье и его нездоровье. У него уже не было сил так же, как в Вене, заботиться о точности каждого нюанса постановки. Требования к исполнителям, разумеется, оставались ничуть не менее строгими, но теперь он мог в какой-то степени отстраниться от дел, не связанных с выполнением его административных функций, и, переменив тактику, легче относиться к своим обязанностям. Фактически, он был вправе рассматривать сезоны Нью-Йоркской оперы как серию чрезвычайно доходных гастрольных выступлений.
Артисты, бывшие в его распоряжении, конечно, были достойны восхищения. Оливия Фремстад (впервые исполнявшая партию Изольды в постановке, которой Малер открыл свой сезон в «Метрополитен»; партию Тристана исполнял Генрих Кнот), Иоганна Гадски (Брунгильда в «Валькирии» и «Зигфриде»), Берта Борена (Леонора в «Фиделио»), Карл Берриан (Флорестан в «Фиделио»), Антонио Скотти (Дон Жуан), Антон ван Роой (Вотан в обеих постановках «Кольца»), Федор Шаляпин и Энрико Карузо — все выступали в главных партиях его первого сезона, и терпеливые ньюйоркцы, с волнением ожидавшие приезда Малера, о котором шумно возвещала пресса, видимо, не были разочарованы первыми спектаклями, произведшими на них сильное впечатление.