Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Новая должность

Малер в Гамбурге. Приглашение в Вену.Названия частей последней редакции Третьей симфонии до сих пор появляются в наших концертных программках, несмотря на то что Малер категорически возражал против этого. В окончательном варианте части расположены следующим образом:
1.Приход лета.
2.Что мне рассказывают цветы.
3.Что мне рассказывают звери (важнейшее место отводится здесь почтовому рожку-соло, который за сценой исполняет мелодию, пробуждающую воспоминания).
4.Что мне рассказывает ночь (о человеке): музыка для контральто на слова Ницше, в которой переданы страстные желания и безысходное одиночество человека.
5.Что мне рассказывают утренние колокола (об ангелах): для контральто, хора мальчиков и женского хора.
6.Что мне рассказывает любовь («Прежде всего, Вечная Любовь плетет паутину из света, подобно тому, как солнечные лучи сходятся в одной светящейся точке»).
Седьмая часть, Что мне рассказывает ребенок, в которой должна была быть использована его ранняя песня Небесная жизнь («Das Himmlische Leben») на текст из «Волшебного рога», была разумно опущена из программы Третьей симфонии и перенесена в Четвертую в качестве заключительной части: пытаться продолжить произведение после непревзойденного по красоте Адажио, ставшего вершиной уникальной Третьей симфонии, было бы теперь просто немыслимо. Вдохновляющая идея, выраженная в этой музыке, была одной из наиболее глубоко прочувствованных им; первое большое симфоническое Адажио Малера, поистине брукнеровское по складу, исполнено благоговейного душевного покоя и достигает кульминации в блестящей коде, в которой прославляются самые возвышенные идеалы.
Малер позднее признавался: «Я чуть было не назвал часть Что рассказывает мне Бог, имея в виду тот смысл, что Бога можно понимать только как любовь. И поэтому мое произведение ... начинается с неживой природы и возносится до любви к Богу».
Поражающая воображение первая часть его симфонии, Приход лета, была задумана, если хотите, как искусно сделанный портал, по ту сторону которого открывается чудо. Звучащая долго (приблизительно в течение тридцати пяти минут), оригинальная по построению (едва ли, впрочем, бесформенная и растянутая, как часто утверждают), она остается самой спорной и — по красочности оркестровки — самой новаторски смелой из шести частей симфонии.
Малер рассматривал ее как аллегорию изгнания зимы, как «победное явление Гелиоса и чудо весны, благодаря которому все живет, дышит, цветет, поет и созревает»; венчает ее шумный приход лета, «победителя, шагающего среди всего, что растет и цветет». Разгульное шествие Диониса, вторгающееся в панораму зимних пейзажей,— это какофония, создаваемая звуками военных оркестров, неистовым разгулом и буйным, безудержным весельем. Эта часть, по словам композитора, приобретает характер «юмористический, даже гротесковый».
Так или иначе, своеобразный талант Малера в редких случаях проявлялся в создании оркестровой звукописи столь ярко. Мириады насыщенных, совершенно несовместимых красок и настроений — от громогласного хора восьми валторн, раскатисто звучащих в унисон, которые исполняют начальную маршевую мелодию, повторяемую во вздрагивающих басах и тяжеловесных соло тромбона, передающих грозный ропот зимы, до сцены появления шумной процессии, — все вмещает в себя это многозвучное полотно. Ликующая кода этой части, даже если мы будем оценивать ее в соответствии с критериями самого Малера, является потрясающим примером виртуозности оркестра: настоящий взрыв веселья у валторн, дикие зовы труб и грохот ударных.
Из окружения Малера в период создания Третьей симфонии только Бруно Вальтер оказался в достаточно привилегированном положении, и ему выпала большая честь проникнуть в замкнутый мир творчества композитора, куда почти никто не допускался.
«Меня ошеломили творческое горение и подъем, которые пробудили это произведение и которые я чувствовал в его игре. Только теперь, благодаря его музыке, я действительно стал его понимать;все его существо, казалось, дышало в таинственном единомыслии с природой. Прежде я слабо ощущал стихийную силу этого единства, но теперь смог постичь это непосредственно через язык звуков его симфонического видения.-Бруно Вальтер. «Тема с вариациями»
Гамбургская опера, когда Малер вернулся после летних каникул, переживала новый кризис. Во время его отсутствия ведущее сопрано Катарина Клафски, муж которой Отто Лёзе был в театре вторым дирижером, разорвала контракт и уехала вместе с супругом в Америку. Поллини предложил Вальтеру освободившуюся должность Лёзе, а в качестве замены Клафски принял очень талантливую певицу с чарующим драматическим сопрано, которой исполнилось тогда всего двадцать три года. Ее звали Анна фон Мильденбург, и также, как рекомендовавшая ее Роза Папир, звезда Байрейтского театра, она станет легендой оперной сцены той эпохи. У нее с Малером начнется самый продолжительный и самый бурный роман в его жизни, и вместе с ним она будет находиться на вершине славы вплоть до его знаменитого директорства в Венской опере. Ее артистическая карьера была предопределена с той минуты, когда Малер впервые увидел ее.
Несколько устаревший взгляд Поллини на истинное драматическое сопрано выражался в том, что, когда речь заходила о воплощении на сцене значительных вагнеров-ских персонажей во всей суровости их облика, на стройную фигуру Анны он смотрел как на явный недостаток В качестве средства «сбережения энергии» он даже как-то порекомендовал ей набрать вес! Малер, с другой стороны, считал, что именно убедительность ее внешнего облика и прекрасный голос способны положить начало новой оперной эре. Фон Мильденбург представляла совершенно новое поколение оперных артистов, и он был полон решимости взрастить ее талант в согласии со своими собственными устремлениями.
Поначалу при встречах с ним ее охватывал страх, что, впрочем, совершенно понятно. В некоторых кругах, где к Малеру относились предвзято, он слыл тираном, и Анна опасалась, что он будет подавлять ее. Однако, напротив, едва началась совместная работа, он проявил такую заботу, так опекал ее и так щедро делился с ней своими знаниями, что это развеяло все ее сомнения. В скором времени волна восторженного поклонения друг другу подхватила и понесла их. Благодаря его поддержке она обретала все большую уверенность в своих силах; в свою очередь, его воодушевляло то, что она ловила каждое его слово, благоговея перед ним. Также, как Альма после нее, Анна в какой-то мере была готова подчиниться тому всепоглощающему эгоцентризму, который сопутствовал гению Малера. Но вскоре, однако, ее собственный не в меру горячий нрав и излишняя чувствительность стали служить препятствием развитию их взаимоотношений.