Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Новые идеи

Малер в Вене. Перемены.Многим из ветеранов, еще продолжавших работать в театре, разумеется, пришлось уйти. Почти во всех случаях это происходило по той причине, что, с вокальной точки зрения, они уже не могли соответствовать строгим критериям требований Малера. В основном они покидали театр добровольно, считая маэстро нестерпимо деспотичным и до крайности грубым, и все же более старшая по возрасту часть венской публики, как и следовало ожидать, была возмущена. Некоторым «любимцам» этой публики, хорошо и давно знавшей своих кумиров, теперь как бы указывали на дверь только из-за того, что вместо них — как судило об этом общество — собирались набрать армию недостаточно подготовленных и никому неведомых артистов. Это мнение было не совсем справедливо, поскольку все солисты, приглашенные Малером, отбирались очень тщательно. Часто он принимал неопытных молодых артистов, если замечал у этих новичков признаки яркого дарования. Не обязательно, конечно, риск оправдывал себя, но, по крайней мере, он всегда готов был признать свои ошибки, даже если его критики их не замечали. Обычно он был более склонен оказывать предпочтение исполнителям с выдающимися актерскими способностями при хороших вокальных данных, нежели тем, кто обладал отличными вокальными данными при заурядной сценической внешности. Когда же оба этих таланта сочетались — как это было в случае с Анной фон Мильденбург,— в его руках оказывалось средство, с помощью которого в театре можно было творить волшебство. А Вена слишком долгое время была лишена этой пленительной магии театрального искусства.
Выступления Анны фон Мильденбург являлись своеобразным мерилом смелости художественных идей Малера и цельности его натуры — именно на нее он рассчитывал, намечая преобразования в Венской опере. С того времени, как кончилось их страстное увлечение друг другом, чуть не обернувшееся для них катастрофой, неугомонные сплетники были настороже и выжидали удобного момента для того, чтобы пустить новый слух. Прием Анны в Венскую оперу дал им подходящий повод, позволявший спровоцировать новый скандал и еще раз «обсудить» те мотивы, по которым ее приняли в труппу, но Малер был невозмутим. Его профессионализм не позволял недооценивать исключительных качеств Мильденбург как артистки. Она была в своем роде уникальной певицей, и в действительности только это имело тут значение.
В составе труппы, кроме Мильденбург, были и другие известные исполнители: Мари Гутхейль-Шодер, Эрих Шме-дес, Лео Слезак, Леопольд Демут, Фридрих Вейдман, Рихард Майр и Зельма Курц, прославившаяся виртуозным исполнением трели, которую и назвали в ее честь «трелью Зель-мы». Красота и подвижность голоса Курц в один вечер покорили и Вену, и Малера. Дважды она исполняла фрагменты из его цикла Песни странствующего подмастерья («Lieder Eines Fahrenden Gesellen»), и каждый раз он был восхищен и покорен ее непревзойденным владением голосом, ее бесподобной манерой пения на тончайшем пианиссимо словно на одном дыхании {pianissimo legato); подкупала его и «несравненная мягкость» ее личности. Кроме того, Зельма была очень красивой женщиной. Неудивительно, что возникло мимолетное увлечение, только на этот раз Малер действовал осторожнее, пытаясь, несомненно, избежать повторения истории с Мильденбург.
Он часто вполне откровенно говорил о том, что не в силах устоять против соблазнов, которые таит в себе выдающийся музыкальный талант, тем более если этим талантом наделена красивая женщина. И наоборот, столь же легко внушали ему отвращение любые недостатки, имеющие отношение к искусству, в котором он был очень большим знатоком:
Если бы женщина, которой я увлечен, фальшиво спела одну-единственную ноту или немелодично исполнила музыкальную фразу, вся моя любовь к ней мгновенно бы прошла и могла бы даже превратиться в ненависть.
В этом, возможно, заключается разгадка секрета противоречивых взаимоотношений Малера с женщинами. Любой из его так называемых «романов», скорее всего, был вызван не столько половым влечением, сколько эстетическими романтическими чувствами. Единственно верным способом завоевать его расположение, или, скорее, ослепить страстью, заставить потерять голову все же была музыка, вызывавшая в нем романтические чувства.
Не вся «старая команда» бежала в возмущении и страхе, столкнувшись с новыми методами Малера, вызвавшими оживленные споры. Некоторые артисты, такие как Теодор Рейхман — великий исполнитель ролей Ганса Сакса и Вотана,— были людьми достаточно большого ума, чтобы оценить его по достоинству. Рейхман, в узком кругу называвший Малера «еврейской обезьяной» из-за того, что во время репетиции он, как обезьяна, соскакивал со своего возвышения и, ловко перепрыгивая через контрабасы, бросался на сцену, записал однажды в своем дневнике:
Этот невысокого роста человек вызывает у вас совершенно невероятный подъем духа и сверхъестественный прилив сил. Он заставляет вас быть лучше самих себя, отдавать больше, чем вы когда бы то ни было имели.
В обновленном составе исполнителей, многим из которых под педантичным руководством Малера суждено было сделать блестящую карьеру, основными фигурами были тенора Эрик Шмедес и Лео Слезак, певцы поистине исполинского размаха. Шмедеса, завсегдатая кабачков, любившего заглянуть в рюмочку, чрезвычайно рассерженный Малер часто лично отрывал от стойки и выпроваживал из какого-нибудь облюбованного им захудалого питейного заведения, настойчиво требуя, чтобы он присутствовал на репетиции. К возражениям артиста, что он уже пел партию раньше и прекрасно ее знает, Малер, разумеется, был совершенно глух. Тем не менее о Малере Шмедес недвусмысленно сказал:
Это — постановщик и дирижер, в котором певец может быть абсолютно уверен. Я не смотрю на него, когда он дирижирует, но сознание того, что он дирижирует, поддерживает певца, придает ему силы и хранит от всего, в чем таится опасность. Малер — строгий критик... тем приятнее услышать его лестное слово.
Лео Слезак был душой любого общества, имел богатырское телосложение и обладал изумительным «героическим» тенором, диапазон которого позволял ему легко осваивать партии различных стилей — от Моцарта до Вагнера. Один из многих связанных с его именем замечательных анекдотов уже давно стал классическим. Рассказывают, что во время представления оперы «Лоэнгрин» лебедь, тянущий ладью, в которой Лоэнгрин должен навсегда удалиться в финале, двинулся прежде времени — Слезак не успел даже войти в нее. Было слышно, как вполголоса он пробормотал: «Когда же отходит следующий лебедь?»