Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Предисловие

Предисловие«Сомнительно, что хотя бы какие-то из его произведений смогут надолго пережить его»,— писал в 1911 году, спустя несколько дней после смерти Малера, один мрачный нью-йоркский критик. Какое-то время все таким и казалось, словно это мнение, высказанное, на первый взгляд, слишком поспешно, оказалось пророческим. Но целая группа выдающихся приверженцев творчества композитора, которые не переставали служить его делу в течение достаточно длительного периода относительного забвения,— такие дирижеры, как Бруно Вальтер, Биллем Менгельберг, Отто Клемперер и сэр Джон Барбиролли,— редко, но все же продолжали исполнять музыку Малера и в концертных залах, и в студиях грамзаписи; подобное положение вещей сохранялось вплоть до 60-х годов.
Парадокс Малера — если сравнивать его с гениальными творцами прошлого — в какой-то мере заключался в том, что он добился необычайного успеха на двух поприщах: на одном — дирижерском — он достиг успеха еще при жизни, на другом — композиторском — признание пришло к нему после смерти. Дирижерская деятельность, по крайней мере, оставляла ему какую-то часть времени, чтобы неотступно следовать властному голосу своего истинного призвания — призвания композитора. Чего, однако, нельзя было купить ни за какие деньги, так это — признания, а признание его музыки жестоко откладывалось временем.
Может быть, резкая перемена в отношении к Малеру во второй половине XX века имеет социологическую разгадку, и тогда причину совершившегося переворота во взглядах на его творения следует искать еще в настроениях начала столетия, когда постепенно исчезли строгий консерватизм и сопряженные с ним запреты, влиянием коих объяснялось то, что музыка Малера, исполнявшаяся в прежней — «закрепощенной» — манере, казалось, не отвечала требованиям времени и воспринималась как сочинение пресыщенного композитора, потакавшего своим слабостям. Теперь художник мог — так сказать, публично — выразить свои сокровенные чувства и при этом не вызвать нападок общественности. Творцы, подобные Малеру, оказались своего рода зеркалом, в котором слушатель мог найти отражение своих собственных неврозов; их творчество, кроме того, давало возможность бежать от суровой действительности материалистического общества, становившегося все более автоматизированным, в мир фантазий и возвышенных мечтаний. В 70-е годы, с наступлением космического века, эта потребность в уходе от действительности лишь усилилась, и имя Малера стало символом стремлений и сомнений нового поколения. Его музыка оказалась и современной, и созвучной ему Рожденная на изломе веков, она, с одной стороны, опиралась на кульминационные достижения великой романтической эпохи, с другой стороны, использовала совершенно новые интонации и средства для создания оркестрового колорита, не говоря уже о свободной структуре его произведений. «Симфония — это мир! Симфония должна охватывать собою все»,— настаивал Малер в разговоре с Сибелиусом осенью 1907 года, как будто предвидя тот громадный переворот в симфонической музыке, которому суждено было совершиться в XX веке. Еще в конце 50-х годов Бруно Вальтер выражал сомнение относительно действительной значимости творчества Малера для современников. Если бы Вальтер дожил до 70-х годов и стал свидетелем того, что все это время слава композитора продолжала расти, его сомнения были бы развеяны. Убедительными свидетельствами тому могли бы стать с аншлагами идущие по всему миру концерты, на которых исполняются произведения Малера; грампластинки с записью всех его симфоний, выпущенные или выпускаемые в данное время с участием, по меньшей мере, восьми дирижеров мирового класса; а также само имя Густава Малера, звучащее из уст тех, кто, возможно, ни разу в своей жизни не был в концертном зале.
«Мое время придет»,— сказал однажды Малер. И как непогрешимо прав он оказался!