Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » Удары судьбы

Малер в Вене. Удары судьбы.Благодаря не только Менгельбергу, но и ряду работавших с оркестром после него выдающихся дирижеров,— среди которых не менее значительная роль принадлежит Бернарду Хайтинку, — Амстердам, ставший к 1904 году во многом «малеровским городом», до наших дней сохранил эту традицию.
Интересным, но в некоторой степени не находящим объяснения остается тот факт, что Малер был весьма пристрастен к Менгельбергу как интерпретатору его музыки; и все же, к примеру, запись Четвертой симфонии, сделанная Менгельбергом любовно, хотя и с фантастическими отклонениями от того, что было задано композитором, до сих пор является для нас эталоном. Менгельберг, как и Малер, в значительной мере принадлежал к направлению вольной интерпретации, и несмотря на то что он, несомненно, в большей степени соответствовал представлению Малера о настоящем дирижере, чем многие из тех, кто лишь сдержанно, с «метрономическим» однообразием отмечал такт, маэстро наверняка отнесся бы неодобрительно к тому, что Менгельберг в этой грамзаписи чудовищно пренебрег специфическими терминами, используемыми Малером для обозначения темпов, фразировки и динамических оттенков. Однажды в Амстердаме Четвертая симфония фактически была исполнена дважды в одной и той же программе: сначала оркестром дирижировал Малер, потом Менгельберг — в трактовке одного дирижера виделось отражение трактовки другого. Возможно, в тот раз Менгельберг в меньшей степени позволял какие-либо излишества, чем при записи симфонии. Впрочем, огромное восхищение Малера его работой, скорее всего, ставило Менгельберга в привилегированное положение, предоставляя ему большую свободу действий в том, что касалось буквальной точности следования партитуре. Нам известно, что Малер в свое время недвусмысленно сказал Альме: «На Менгельберга можно положиться. У меня здесь есть друзья».
Теперь эти слова полны для нас горькой иронии, потому что позднее, когда гитлеровские приспешники занимались систематическим отсеиванием евреев из состава оркестра «Консертгебау», именно Менгельберг остался сторонним наблюдателем. Считается также, что он от себя лично направил поздравительную телеграмму, когда нацисты захватили Париж. До этих событий и связанных с ними предательств, к счастью, Малер не дожил.
Осенью 1903 года снова забеременела Альма, а 15 июня 1904-го в Вене родилась дочь Анна (ей дали прозвище Гуккерль). Это словно расправило Малеру крылья, и он работал в тот год в Майерниге очень плодотворно. Были закончены Шестая симфония (набросок двух первых частей которой он сделал в прошлом году), а также две части новой, Седьмой, симфонии, носящие название Nachtmusik (Ночная музыка, или Ноктюрн), и две заключительные песни, составившие вместе с написанными прежде тремя цикл его Песен об умерших детях («Kindertotenlieder»).
Чувства, наполняющие эти песни, если принимать во внимание и то, что Фридрих Рюккерт написал эти тексты, скорбя о смерти своего собственного ребенка, настолько сильно тревожили Альму, что ее волнение граничило с возмущением. Раздражение молодой женщины можно понять. Для обращения к Песням об умерших детях в то время, как его собственная жена едва пришла в себя после рождения их второго ребенка, Малер, казалось, выбрал исключительно неподходящий момент. «Ради Бога, не искушай судьбу!» — упрекала она его, и действительно, меньше чем через три года им суждено было узнать, какой трагический смысл имели ее слова.
Шестая симфония Малера стала известной как Трагическая — по названию ее подзаголовка, хотя композитор позднее отказался от него. Несмотря на огромную продолжительность звучания (восемьдесят минут) и значительно увеличенный состав оркестра (восемь валторн, шесть труб, четыре тромбона), это безусловно была самая классическая из всех его симфоний: по сути, первая, написанная в традиционной четырехчастной форме, тяготеющая к единой тональности — ля минор. Малер никогда не создавал музыки, настолько проникнутой безысходностью. В своем сочинении он словно оплакивал все человечество. Немного светлых эпизодов и в полном тяжелых переживаний финале, который звучит почти тридцать минут. Незримый, всегда полный решимости герой этой части,— несомненно, в такой же степени автобиографический, в какой он является фигурой универсальной,— смело, но безрассудно шагает вперед только затем, чтобы трижды пасть под жестокими ударами судьбы, «последний из которых валит его, как срубленное дерево». Именно для обрисовки этих моментов Малер предпринял небывалый шаг, введя в партитуру мощные удары «молота». Напористая маршевая музыка в этой части дважды достигает высочайшего напряжения в торжествующих возгласах «все — или ничего», но оба раза именно тогда, когда кажется, что час победы уже близок, падает молот, и вместе с этим оглушительно звучит тема «судьбы» у тромбонов, контрапунктом к которой раздаются перекрывающие их, надрывающие сердце голоса труб. В первой редакции был введен и третий удар молота, отмечавший начало мрачной, диссонирующей коды: жалобная песнь, тяжело звучащая у тихо вступающих тромбонов, в конце концов прерывается оглушительным лейтмотивом симфонии, ее «девизом», напоминающим о названии Трагическая,— маршевым ритмом, создаваемым ударами литавр и поддержанным трубами, которые интонируют мажорное трезвучие, переходящее в минорное.
То, что страшная катастрофа, переданная музыкой этой симфонии, имела личное отношение к Малеру, было ясно с того момента, как он приступил к работе над ней. Его тревожили дурные предчувствия. Рождение второго ребенка, неуверенность в любви Альмы, сомнения в своей сексуальной полноценности и чувство ревности — все способствовало тому, чтобы еще сильнее и ярче передать эти переживания в музыке. Вторая тема первой части являет собой музыкальный портрет Альмы: взмывающие ввысь мелодии скрипок, ярко украшенные звучанием валторн, но зловеще уносимые, как шелуха на ветру, открывающей сочинение маршевой музыкой с ее тяжелой грозной поступью. Только в первой части угроза на мгновение отступает. С земли, где разворачивается борьба героя, мы неожиданно переносимся в горы, в одну из тех служивших для него своего рода убежищем обителей, где Малер находил столь необходимый ему душевный покой. На большом отдалении слышен звон колокольцев пасущегося стада: «последние земные звуки, вторгающиеся в уединенность далеких горных вершин», как однажды сказал Малер. Но покой недолговечен, и мало надежды где бы то ни было обрести спокойствие духа.