Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Малер » В Будапеште

Малер в БудапештеВ конце XIX века в Венгрии стали закипать националистические страсти. Непрекращавшаяся агитационная деятельность, которую венгерские сообщества развернули внутри монархии, постепенно привела к некоторому улучшению в их политическом положении, но в целом обстановка оставалась столь же неопределенной. Положение Будапештской оперы, являвшейся в то время символом национальной гордости Венгрии, в сложившейся ситуации приобрело крайне важное значение; учитывая общую политическую нестабильность, театр должен был во что бы то ни стало отстоять свое культурное наследие. Построенный только в 1884 году, это был один из самых передовых, с технической точки зрения, театров своего времени: великолепное здание, рассчитанное на тысячу двести зрителей, было оснащено новейшими гидромеханизмами для управления сценической площадкой и имело прекрасную акустику. Потенциал был огромен, и тем не менее неумелое руководство театром, недостаток художественного вкуса привели к тому, что уже к 1888 году, спустя всего четыре года после его открытия, театр оказался на грани финансового краха. В январе 1888 года барон Франц фон Беницки, образованный, но не имевший опыта руководства музыкальными учреждениями аристократ, был официально введен в должность интенданта, и ему предстояло определить размер причиненного ущерба. Сразу выявился целый комплекс нерешенных вопросов. От потока приезжавших и уезжавших артистов-гастролеров страдал бюджет, в то время как артисты, которые постоянно работали в театре по контракту, не могли исполнять даже второстепенные роли. Другими словами, в театре не существовало общего ансамбля, и теперь для него вопросом жизни или смерти становился выбор энергичного и умного главного дирижера и художественного руководителя, способного поднять театр из разрухи, вновь утвердить за ним прежнюю славу и вернуть признание публики.
Беницки узнал о Густаве Малере. Возможно, его проблемы вполне смог бы решить этот двадцативосьмилетний молодой человек, о котором с одобрением и похвалой отзывается вся Европа, который, по общему мнению, имеет определенные организаторские способности и к тому же обладает тонким пониманием музыки. В 1888 году он принял Малера, проявив большую осмотрительность при заключении контракта, в котором особое внимание было уделено требованиям, обусловленным национальными особенностями театра, в частности требовалось, чтобы Малер в достаточной степени овладел венгерским языком (совершенно ему незнакомым). Это было вызвано тем, что Беницки, не одобрявшему тактику обструкционизма, все же пришлось считаться с позицией тех непримиримых националистов, которым не нравилось, что управлять их национальным театром будет «посторонний», сколь блестящими бы ни были его потенциальные возможности. Самыми ярыми противниками назначения Малера были Ференц Эркель, впоследствии знаменитый композитор, возглавивший национальную оперную школу, и граф Гёза фон Зичи, время от времени сочинявший музыку, о которой император Франц Иосиф, как говорят, однажды отозвался так: «Я был на опере графа Зичи... интересный балет, он не давал мне спать». Именно Зичи в конечном итоге и примет на себя руководство Оперой.
Для Малера приглашение в Будапештскую оперу было более чем заманчивым. Вступив в должность директора огромного театра, наделенный абсолютно неограниченными полномочиями, он резко возвысился в своем положении со времени работы в Лейпциге. То, что Королевская опера находилась в незавидном положении и крайне нуждалась в реорганизации, не только было для него несущественно, но, напротив, даже являлось определенным стимулом. В этом заключался вызов. Впервые в жизни как музыкальные, так и административные дела находились полностью в его руках. Осуществляя на практике некоторые из своих концепций «синтетического театра», он мог, начав буквально с нуля, создать собственную труппу, о чем давно мечтал.
В первую очередь необходимо было избавиться от системы «гастролирующих звезд», которую в театре пытались сохранить во что бы то ни стало. Нужна была сильная национальная труппа: молодые, энергичные артисты, готовые упорным трудом развивать свои дарования и, что еще важнее, связать свою сценическую карьеру с одним театром. Другой проблемой было то, что тогда во всей Европе властителями сердец стали оперные «персоны». Даже в Вене относительно обычным явлением было давать оперные представления на нескольких языках одновременно — в зависимости от национальности ведущих артистов и от того, насколько они были готовы разучивать роль на языке оригинала. Успех постановки в значительной степени зависел скорее от того, кто пел, а не от того, что исполнялось. Спектакли утрачивали свою художественную ценность, а потому Малер был полон решимости восстановить здесь порядок.
За три месяца со времени своего приезда в Будапешт, нисколько не смущаясь «языковыми проблемами», он поставил — на венгерском языке — блестящие новые спектакли: «Золото Рейна» и «Валькирию». Благодаря его усилиям игра актеров обрела большую пластичность. Добиться определенного правдоподобия драматических образов и действия, происходящего на сцене, для Малера было так же важно, как и найти оригинальные и перспективные сценические решения. Он стал использовать все имевшиеся в его распоряжении сложные технические средства. Иллюзии, создаваемые при помощи проекционных, или, как их еще называли, «волшебных» фонарей, заменили бесплодные попытки воплотить мифологические образы на сцене: например, для изображения полета валькирий в последнем действии «Валькирии» были использованы вырезные фигуры коней. Оптические эффекты, непривычные для будапештской сцены, стали применяться постоянно.
Важная роль в первоначальных планах Малера, кроме Вагнера, разумеется, была отведена Моцарту. В 1890 году за обновленным спектаклем «Женитьба Фигаро» последовала через некоторое время постановка «Дон Жуана», с восторгом принятая публикой и внушившая Брамсу мысль, что тем, кто хочет «услышать настоящего «Дон Жуана», надо слушать его в Будапеште». Все представления, кстати, шли на венгерском языке. Пуристы презрительно усмехались, но Малер понимал, что только так можно было снова привлечь венгерских любителей музыки в театр и в то же время преодолеть некоторую предвзятость в отношении его собственной национальности. Конечно, он был прав. Театр поднимался на новую ступень, доходы росли, а восторг публики и повысившийся интерес ее к театру свидетельствовали о небывалом успехе. Поэтому весьма странным кажется то, что во второй год работы Малера в театре по контракту кампания, затеянная против него националистами, развернулась еще сильнее.