Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Паганини » Концерты в Риме

Концерты Паганини в РимеОдиннадцать лет спустя Паганини дал два концерта в Касселе, где Шпор руководил придворным оркестром. Шпор наконец-то получил возможность узнать ближе своего теперь уже знаменитого соперника, и его рассказ об их встречах подтверждает тот факт, что два этих гиганта скрипичного мира были абсолютно несхожи и как личности, и как исполнители:
"С величайшим интересом слушал я Паганини в двух концертах, которые он дал в Касселе. Его левая рука, чистота звучания и струна соль достойны восхищения. Его сочинения вместе с манерой их исполнения представляют собой причудливую смесь гениальности, детскости и безвкусия, так что они попеременно то пленяют, то отталкивают. Что до моего личного впечатления, особенно после многократного слушания, то его никоим образом нельзя назвать выгодным, и у меня нет желания еще раз побывать на его концерте. На второй день Троицы он гостил у меня в Вильхельмсхее и был очень весел и разговорчив. Вечером давали моего «Фауста»; он услышал его впервые и, по-моему, остался весьма доволен".
К этому времени оба — и Шпор, и Паганини — достигли такой популярности (каждый в своем направлении), что у них не было причин завидовать друг другу; снисходительный тон оценок Шпора с их пренебрежительным отношением к итальянскому стилю был уже знаком Паганини и вряд ли мог его задеть. Хотя он всегда крайне болезненно реагировал на критические выпады в адрес своей игры, его никогда не обижало сравнение его собственного индивидуального стиля со стилем «классицистов», особенно после того, как он приобрел себе имя в Европе. Он уже на самом раннем этапе довел свой собственный стиль до такого совершенства, что примерно после 1800 года не смог бы вернуться к классической манере, даже если бы очень этого захотел.
После удачного миланского дебюта отпала необходимость в перемене стиля; впереди его ждали постоянно растущая слава и успех — надо было только дождаться момента. Однако после отъезда из Милана в новом, 1814 году Никколо провел два года в довольно бестолковых и бессистемных разъездах между своим «базовым лагерем» в Генуе и другими городами севера Италии. Причинами такого явного затишья в его карьере именно тогда, когда можно было бы ожидать победоносного рывка вперед, несомненно были неустойчивое состояние страны и трудности, связанные с поездками. Апрельское отречение Наполеона в очередной раз ввергло Италию в смуту; в Неаполе и Сицилии была восстановлена монархия Бурбонов, центральные провинции перешли под власть папы, Лигурия (отныне включавшая в себя Геную) досталась королю Сардинии, а Тоскана и Венеция вернулись к Австрии.
Любой, кто имел отношения с презренным корсиканцем (как Паганини в Лукке), автоматически оказывался под подозрением, и странствующему музыканту с сомнительным прошлым, вероятно, было нелегко добиваться от властей необходимых разрешений на поездки. Кроме того, дороги, которые и прежде были негодными, стали еще хуже из-за разрушений, произведенных войной. Нет никакого сомнения, что именно это заставило Никколо на время отложить надежды, связанные с его миланским триумфом.
К этому же времени относится скандальная история его связи с девушкой легкого поведения из его родного города, едва не стоившая ему всей карьеры. Анжелина Кавана — так ее звали — по наущению своего бедняка-отца хитростью вынудила у Никколо обещание жениться на ней. Учитывая его богатый (по времени и по количеству) опыт в делах с женщинами такого рода, можно предположить, что либо он поначалу испытывал к ней более глубокое чувство, чем к другим, либо она действовала очень хитро, а сам Никколо в момент произнесения обещания находился в легкомысленном расположении духа. Они вместе отправились в Парму, где Никколо узнал, что она беременна, и отправил ее к родственникам в Фумери, после чего вернулся в Геную. Три месяца спустя Кавана-отец подал на него в суд за изнасилование и похищение; Паганини был арестован и неделю до суда просидел в заключении. На процессе его адвокату удалось добиться для него освобождения на том условии, что он выплатит Каване 1200 лир. Затем дело приняло неожиданный оборот: Никколо подал ответный иск на Кавану (вероятно, в качестве запоздалой попытки спасти свою репутацию), но возобновил приятельские отношения с семьей и даже повторил свое обещание Анжелине жениться на ней и принять на себя заботы о ребенке. Тот, однако, родился мертвым, и Никколо решил окончательно порвать отношения с этим семейством. Последовала длинная череда процессов, затеваемых то одной, то другой стороной, в ходе которых защитником Никколо выступал Луиджи Джерми, талантливый музыкант-любитель, чьи качества профессионального адвоката на этот раз оказались не на высоте, ибо в итоге Никколо был вынужден выплатить астрономическую сумму.
Впрочем, если его тесная дружба с Джерми ведет свое начало именно с этого инцидента — что вполне вероятно,— то он не остался в проигрыше, ибо адвокат оказался для него неоценимым другом; он в течение многих лет вел дела от его имени в Генуе, когда Никколо уезжал на гастроли, и с бесконечным терпением относился к его нередко экстравагантным просьбам. Их переписка лежит в основе большей части биографического материала, использованного в книге Де Курси.
Если нарушение обещания в случае с Анжелиной (не она ли послужила прототипом героини У. С. Гилберта в Суде присяжных или это простое совпадение в именах?) говорит не в пользу благоразумия Никколо и тем более его нравственных понятий, то этот урок, судя по всему, не пошел ему на пользу. На протяжении следующих десяти лет он столь же легко поддавался женским чарам и с той же беспечностью не пытался им противостоять.
Его письма Джерми содержат не менее впечатляющий перечень побед, чем тот, в котором Лепорелло запечатлел подвиги своего любвеобильного хозяина. В отношениях с противоположным полом Паганини оставался ребенком и, судя по всему, был не способен поддерживать с женщинами продолжительную связь, основанную на глубоком чувстве и взаимопонимании. Его непостоянный характер и удивительная наивность в отношениях с окружающими в значительной мере объясняют, почему он так легко навлекал на себя неприятности, но ни в коем случае не извиняют его, так как в тех случаях, когда кто-либо задевал его собственные гордость и честь, он негодовал и требовал сатисфакции.
Письма Никколо этого периода проникнуты настроениями тоски и одиночества. Его отец — этот кошмар его детских лет — умер в апреле 1817 года, и бремя ответственности за судьбу матери и сестер легло большей частью на плечи Никколо, а не его старшего, но музыкально менее одаренного брата. Первое время он пробовал зарабатывать концертами в Генуе и соседних городах, однако это ставило его в зависимость от переменчивого настроения владельцев театров, которые больше заботились о том, чтобы потчевать своих грубых и невежественных покровителей второсортными операми, чем о сольных концертах.

На http://mvideo.ru смартфон k900. | Бытовая техника интернет магазин читать дальше.