Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Паганини » Альт

Паганини заинтересовался альтомДругая идея, куда более похвальная, была связана с его интересом к ближайшему родственнику скрипки — альту. У композиторов начала XIX века этот инструмент был не в почете, и со времени Концертной симфонии Моцарта (для скрипки, альта и оркестра) не было написано ни одного значительного произведения с развернутой сольной партией альта. Однако такой знаменитый композитор, как Гектор Берлиоз, прекрасно отдавал себе отчет в великолепных возможностях альта, что видно по следующему отрывку из его трактата Современная инструментовка и оркестровка:
«Среди всех инструментов оркестра нет другого такого, как альт, чьи превосходные качества недооценивались бы в течение столь длительного времени. А ведь он не менее подвижен, чем скрипка; звучание его нижних струн по-особому красноречиво, его высокие ноты отличаются скорбно-страстным акцентом, и качество его звука в целом — глубоко меланхоличное — отличает его от всех других смычковых инструментов».
Берлиоз предпочитал большой альт, а не ту его уменьшенную разновидность, что зачастую использовалась оркестрантами со скрипичным образованием, и случилось так, что в 1833 году именно большим альтом заинтересовался Никколо, чьи длинные пальцы и необычайная растяжимость левой руки идеально подходили для игры на этом инструменте. Мы знаем из его писем к Джерми, что он планировал включить альтовые номера в программу своих лондонских выступлений в будущем году (он купил у Джорджа Корсби альт работы Страдивари 1731 года и попросил Джерми одолжить ему свой большой альт), а потому неудивительно, что ему требовалось крупное сольное произведение, которое позволило бы ему продемонстрировать возможности инструмента — а заодно и свои собственные — с самой выгодной стороны. В тот период (это было в конце года) он слишком скверно себя чувствовал, чтобы сочинить что-нибудь свое (он полагал, что в ноябре умрет, и один из его друзей даже написал Джерми, чтобы тот срочно приезжал в Париж, пока еще не поздно), и когда ему немного полегчало, он нанес визит Берлиозу, который сделал следующую запись об их встрече:
«Через несколько недель... ко мне пришел Паганини. Он сообщил мне, что у него есть альт работы Страдивари, превосходный инструмент, с которым он собирается выступать перед публикой, но у него нет на примете подходящей музыки. Не мог ли бы я написать что-нибудь для него? «Вы единственный, кому я могу доверить такой заказ»,— сказал он. Я ответил, что чрезвычайно польщен, но что для удовлетворения его пожелания и написания такого произведения, которое выставило бы его необыкновенные способности виртуоза в самом выгодном свете, автор должен сам владеть альтом, чего я не мог сказать о себе. «Нет-нет, я не приму никаких возражений,— запротестовал он.— Вы справитесь, я знаю. Сам я не в состоянии этого сделать, поскольку очень болен».
У Берлиоза появилась идея написать программную симфонию, основу которой составлял бы сюжет о странствиях меланхоличного мечтателя — такого, как он сам — по горной местности; будучи восторженным поклонником английской романтической литературы, он выбрал в качестве сюжетной основы для симфонии поэму Байрона Паломничество Чайлъд Гарольда и назвал ее Гарольд в Италии; образ главного героя симфонии представляла в ней сольная партия альта. Это было типично берлиозовское произведение — возвышенно-романтичное, поэтичное, богатое красочными образами,— но не о такой музыке мечтал Паганини:
«Едва я закончил первую часть (продолжает Берлиоз), как Паганини захотел на нее взглянуть. Увидев такое множество пауз в альтовой партии, он воскликнул: «Совсем не то! Для меня тут недостаточно материала. Я должен играть все время». Я напомнил ему свои слова при нашей первой встрече: такой концерт для альта, который бы его устроил, способен написать только он сам. Он ничего не возразил, но, по-видимому, сильно расстроился и больше не заговаривал со мной о моем симфоническом фрагменте».
Таким образом, шанс на творческое сотрудничество между этими двумя мастерами музыкальной эффектности был навсегда утерян. Берлиоз закончил своего Гарольда, впервые исполненного год спустя оркестром под управлением Кристиана Урбана, а Паганини наконец собрался с духом и сочинил Сонату для большого альта с оркестром, которую исполнил в апреле 1834 года в Лондоне. Она состоит из темы — довольно недурной — и вариаций, местами столь трудных для исполнения из-за флажолетов и исключительно высоких позиций на верхней струне, что вряд ли можно удивляться опубликованной в Тайме критике исполнения верхних нот, прозвучавших, по мнению автора, «менее четко и упруго», чем на скрипке. «Одним словом,— заключает автор,— мы бы не стали рекомендовать Паганини повторение этого эксперимента. На скрипке можно сделать все то же, что на альте, и еще намного больше. В игре на этом инструменте Паганини не имеет себе равных, так пусть он на нем и играет...»
Некоторые современные слушатели, вероятно, согласились бы со столь суровым вердиктом; другие могли бы возразить, что усовершенствование большого альта и игры на нем, предпринятое Лайонелом Тертисом, и расширение его репертуара усилиями таких композиторов, как Пауль Хиндемит, Уильям Уолтон и Бела Барток, с лихвой оправдали дерзкую попытку Паганини обратить на него внимание публики за столетие до них. Возможно, впрочем, что этот инструмент действительно больше подходит для выражения меланхолической задумчивости, нежели для демонстрации блестящей виртуозности, и если так, то Паганини совершил серьезную ошибку, отказавшись приспособить свой стиль к той восхитительной музыке, которую Берлиоз намеревался для него написать. Гарольд был и остается одной из самых популярных симфоний, пользующейся неизменной любовью альтистов, в то время как сочинение Паганини исполняется крайне редко.
Если Никколо и испытывал нечто вроде угрызений совести за то, что отверг написанное Берлиозом специально для него произведение для альта, или за свой отказ выступить на благотворительном концерте Берлиоза в Париже в поддержку бедствующих английских актеров (среди которых была его (Берлиоза) невеста Харриет Смитсон), то несколько лет спустя он загладил свою вину самым благородным образом. В сентябре 1838 года он присутствовал на первом представлении оперы Бенвену-то Челлини, которое Берлиоз позднее описывал как «ту ужасную премьеру», а после концерта 1б декабря, где были исполнены симфонии Гарольд в Италии и Фантастическая, подошел вместе со своим сыном Ахиллом к композитору, чтобы выразить ему свое восхищение. Спустя два дня, когда Берлиоз лежал в постели с бронхитом, он передал ему через Ахилла письмо следующего содержания:
«Мой дорогой друг, теперь, когда умер Бетховен, только Берлиоз способен его воскресить. И я, прослушавший ваши божественные сочинения, вполне достойные вашего гения, смиренно прошу вас принять от меня в знак благоговения двадцать тысяч франков, которые вы можете получить у барона Ротшильда, предъявив ему вложенный в письмо чек Неизменно преданный ваш друг Никколо Паганини».

19: корпоратив 250