Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Творчество Шопена » Ритмы мазурок

Ритмы мазурокИскусство, взятое в историческом аспекте, уже звучит и как эпос психики породившей его эпохи, но как «Одиссея», — можно сказать, — «от противного», от противления душ, не потерявших своей человечности в своих странствованиях по кругам буржуазного капиталистического ада на земле. В том смысле, в каком Шопен не отдавался соблазнам этого ада, не продавался ему и действительно «вел свою линию», свой культ прекрасного, он был рыцарем одиноких, заблудившихся в метелях всяческого «спекулянтства» душ. Но это рыцарство, этот аристократизм не только не сделали его искусство субъективистским искусством для немногих, а наоборот, обогатили его чуткостью и — я бы сказал — особого склада женственностью: ощущением материнской ласки, женственностью не абстрактно-идеалистической ласки, но и не грубой, чувственной. Музыка Шопена, конечно, полна «любовности» — это одна из ее сфер, но в грубой чувствительности ее упрекнуть невозможно.

Все сказанное находит свое особенно свежее и тонко прочувствованное выражение в мазурках — в прекрасном садоводстве музыки Шопена. Иногда, вникая в них, трудно отказаться от мысли, что перед нами Ватто музыки — так чувственно-реальны и полнокровны образы Шопена и в то же время так обаятельно красивы, в особенности если вспомнить лучшее в зарисовках Ватто, где он является мастером непосредственного наблюдения, «коллекционером людских характерностей», минуя обязательную жеманность как условность — для нас — «придворной эпохи».
Когда проигрываешь мазурки друг за другом, первое впечатление многообразия сменяется ощущением пронизывающего всю их череду «дуализма чувствований».

Вот в ритмы мазурки вплетены грустные, типично славянские напевно-пластичные думы; вот сознание композитора касается граней сумрачной меланхолии. Вдруг — солнце, свет, трепет жизни, воздух полей, песня, танец, игра. Среди радостей — облако: проходя, оно затеняет лазурь неба, и в мелосе мазурки — тень скорби. Вновь лучи солнца, но зазвенел жаворонок и своей интонацией навевает, как народная протяжная распевная мелодия, «опевающая» долго-долго тон за тоном, прежде чем влиться в другую попевку, — навевает песенное томление: образ неизбывной душевной горести. Ущемленная в своем чувстве общительности и приветливости, душа великого артиста выступает со стороны своих сумрачных состояний. Мрак глубже. Тона мрачнеют. Красочность ярких тональностей уступает место детальным нюансам светотени, вплоть до полного погружения в область мрака: Орфей сходит в царство теней. Нет радости, нет цветов, нет зелени луга и хороводов смеющихся девушек. Наступает «ночь души», и среди нее — погоня воображения за ускользающей тенью Эвридики, за миражем полного воплощения любви... Но призраки исчезают. Взрыв буйного веселья юности, хороводы боттичеллиев-ской весны возрождения, звон заздравных песен и праздничное задорное ликование, как на картинах деревенского упоения «сытостью жизни» у старых фламандцев. Вновь тени, вновь облачность... Это, если вслушиваться в мазурки подряд, опус за опусом.

Есть и иной путь проникновения в них. Путь импрессионистски красочный: связывать их в тонально объединенные букеты цветов, а вернее —по оттенкам кустарников. Помню, весной, в одном из прекрасных парков взор мой был поглощен обширным лугом цветущих рододендронов и невдалеке — поляной многочисленных сортов роз. Сперва все сливалось в общий звонко-цветовой ковер; лишь постепенно, во время странствований по тропинкам, внутри стала выделяться группа тонально родственных, но и тут неодинаковых по детально красочным нюансам «цветений». То же с мазурками Шопена: в них и соки, и песни земли, и ум садовода, и оранжерей-ность художественного интеллектуализма одушевлены пульсом, жизнью сердца композитора, оттененными красочностью чувствований и сменой настроений — «часами души»! Вот цикл ля-бемоль-мажорных мазурок. Это очень жизнерадостный куст. Правда, краски его цветов не ослепляют, не дурманят и не утомляют глаз, но в них пленяет общий тонус приветливой, радостной, даже порой простодушной открытости человеческой души навстречу свету и ласкам природы и людей. Они — общительны, они свежи своим не вызывающим сомнений душевным теплом. Напоминаю о мазурке соч. 7, № 4 (Presto ma non troppo), с ее капризно порывистой полевкой, словно «всплеск девичьего бега» в игре в горелки.

Внутри мазурки — передышка: нежнейшее dolcissi-mo, словно «ласки украдкой», и на миг мечта — чудесное отклонение в ля-мажорность — словно действительность исчезла, остановилась. И вдруг вновь — «горелки»!.. Мазурка соч. 24, № 3 (Moderato con anima) дает иной оттенок ля-бемоль-мажорности: томный, с замедленной интонацией мадригала — признания в атмосфере салона. Мадригал прерывается время от времени резкими но: возражениями на ферматах, оттененными словно бы и жестом (sforzando). Несколько салонно-льстивый тон мадригала сменяется внутри нежно-настоятельной, изысканно-чувствительной интонацией просьбы (фа минор), застывающей в нерешительном ожидании... Вновь мадригал, и в коде — таяние недоступной чувственному огню Снегурочки (dolcissimo, perdendosi).

Этой мазурке соответствует соч. 7, № 3 по образному впечатлению (не по характеру тона, ибо тон ее — страстного признания!) любовной беседы, то шепотом, то лирически напевной (d,oke) — своего рода серенады, прерываемой акцентами и «шумами» танца, но среди танца же ведущейся. Ее тональность — фа минор. Поступь ее импульсивнее, дыхание прерывистее, ферматы — протяжнее, ярче в явном контрасте с вкрадчивыми моментами sotto voce, «интонациями наедине друг с другом», не для подслушивания.

Мазурка соч. 17, № 3 принадлежит к «сорту составных кустарников», будто вплелись друг в друга соседние кусты. Собственно ля-бемоль-мажорная мазурка обнимает своими двумя крылами центральную, «фронтальную» часть — мазурку ми мажор, с ее пленительными гаммообразными интонациями: четыре «недосказанных» взлета мысли, падающей каждый раз, не достигая цели! Основное качество мазурки — dolce — при неторопливвой поступи (Lento) лишь дважды переходит в желание порыва (Streito, crescendo), но кратковременное. Поэтому впечатление созерцания, лирического воспоминания, наконец, письма, в котором, как некая неодолимая неотвязная мысль, преследует начальная попевка мазурки, — довлеет над танцевальной действенностью.