Статьи

Свежие новости

Онлайн казино Вулкан - рай для ..
Привычные любителям азартных игр оффлайн заведения постепенно становятся символом уходящего прошлого ...

Тайский массаж - основные прин ..
Как бы не странно это звучало, но тайский массаж зародился в Индии, а вовсе не в Таиланде.

Детский клуб "Дирижабль"
Команда детского клуба "Дирижабль" уверена - для полноценного развития детей отдых необходим им не м ...

хостинг от .masterhost

Андрей Петров


Петров Андрей Павлович – классический композитор русского музыкального искусства. Он – известный деятель интеллигенции Санкт-Петербурга. Музыка, написанная Андреем столь разнообразна, что частенько создается впечатление, будто ее написали несколько человек.

История школы


Старейшим музыкальным учебным заведением Санкт-Петербурга является известная детская музыкальная школа имени Андрея Петрова. Открытие этого заведения датировано далеким 1925 годом. В то время это была простая детская музыкальная студия

       Категория  Творчество Шопена » Д. Ненов

Дмитрий Ненов о ШопенеЕжегодно проводятся популярные лекции-концерты, вечера, специально посвященные Шопену.
Велико ныне значение периодических состязаний на право участия в шопеновском конкурсе в Варшаве. В этом международном форуме нашу страну представляло немало молодых шопенистов В жюри входили видные болгарские музыканты: в 1937 и 1960 годах — А. Стоянов, в 1949 — Д. Ненов, в 1965 — В. Стоянов.
Участие Болгарии в международных шопеновских конкурсах в Варшаве стимулируует заинтересованность пианистов в повышении мастерства, в более глубоком изучении музыки Шопена. Активизируется музыкально-педагогическая мысль. Прослушивания перед конкурсами привлекают широкие круги слушателей.
Ныне любой болгарский пианист, заканчивая консерваторию, непременно имеет в репертуаре произведения Шопена.
Шопенистами в Болгарии считают исполнителей, постоянно выступающих с шопеновскими программами: Лили Атанасову, Эми Бехар, Снежанку Барову, Ольгу Шевкенову. Часто играют сочинения Шопена Люба Енчева, Ружка Чаракчиева, Мара Петкова, Милена Моллова, Николай Евров, Дора Миланова, Дора Лазарева, Антон Диков, выступающие за рубежом Юрий Буков и Венцеслав Янков.
В связи с освоением шопеновского стиля нельзя не вспомнить гостивших у нас польских артистов, чьи выступления проходили и проходят с огромным успехом. В свое время восторг вызвали у нас три шопеновских вечера Рауля Качальского, большого польского пианиста. Вспоминаю как истинные праздники концерты Станислава Шпинальского, Генрика Штомпки, Яна Эккера, и более молодых — Галины Черны-Стефаньской, Барбары Хессе-Буковской, Регины Смендзянки. В игре польских друзей мы находим специфический национальный дух Шопена и черты замечательной польской фортепианной школы. Их влияние на болгарских шопенистов несомненно. Много дали нам в области интерпретации Шопена опыт Альфреда Корто (он играл в Болгарии прелюдии и си-бемоль-минорную сонату), выступления в нашей стране выдающихся советских шопенистов Льва Оборина, Якова Зака, Беллы Давидович.
Для нас Шопен не только гениальный композитор, но и символ польского духа, польской культуры. В любви к музыке Шопена находят выражение наши дружеские чувства к Польше, к братскому польскому народу.

 
       Категория  Творчество Шопена » Т. Янкова

Т. Янкова о ШопенеМузыка Шопена близка болгарам — южнославянскому народу. Она полна для болгарина исключительного обаяния; своей теплотой, непосредственностью, самобытной красотой она проникает глубоко в сердце человека.
Первые сведения о распространении шопеновской музыки в Болгарии относятся к шестидесятым годам прошлого века. Так, в городе Шумен, в музее Лайоша Кошута, обнаружено издание двух полонезов Шопена, относящееся к 1861 году, когда полонезы исполнялись в этом городе. Есть исторические данные об исполнении некоторых ноктюрнов, вальсов, прелюдий в 1862, 1865, 1871 годах.
Знакомство с сочинениями Шопена шло параллельно с развитием отечественного фортепианного искусства и тесно связано с развитием музыкального просвещения.
Решительный толчок популяризации творчества Шопена дало открытие в Софии в 1904 году первого музыкального училища, объединившего усилия по распространению музыкальной культуры и давшего начало профессиональному музыкальному образованию Наряду с другими классическими сочинениями, в классах профессора Генриха Визиера и Ефимии Милковой зазвучали произведения Шопена. В 1912 году частное училище стало государственным; в его учебной программе встречается ряд сочинений Шопена, исполнявшихся учениками и встречавших горячий прием слушателей.
С 1914 года возвратившиеся на родину талантливые пианисты и педагоги Андрей Стоянов и Иван Торчанов развивают бурную концертную деятельность, включая в программы своих выступлений и сочинения Шопена Тогда с успехом звучали Первая и Третья баллады, Фантазия, полонезы, Скерцо, многие этюды, Экспромты фа-диез мажор, соль-бемоль мажор и другие. Открывшаяся в 1921 году Государственная Музыкальная академия имела два отдела— теоретический и артистический. В концертах Академии сочинения Шопена звучали постоянно. Наряду с концертирующими пианистами-педагогами А Стояновым, И. Торчановым, П. Пелишек, В Савовой, Е. Янковой-Колтоновской, исполнявших произведения Шопена, в начале двадцатых годов выдвигается и новое поколение шопенистов — Л. Добри-Христова, В. Стоянов, Д. Куртева и другие, В программах все чаще появляются сложнейшие сочинения — сонаты, прелюдии, баллады, скерцо, фантазия, все этюды, полонезы В начале тридцатых годов с обширными шопеновскими программами выступают Л. Добри-Христова, Д Ненов, Д Куртева, автор этих строк.
Последние четверть века, после установления народной власти в стране,— период расцвета культурной жизни. Шесть государственных музыкальных училищ и сотни музыкальных школ, оркестры, опера — все это помогает проникновению классических шедевров в самые отдаленные уголки Болгарии.
После 9 сентября 1944 года была проведена коренная реорганизация Болгарской государственной консерватории, поставившая на новые рельсы весь учебно-воспитательный процесс.
Переработанная и обогащенная программа по фортепиано предполагает широкое овладение классическим, романтическим репертуаром, как и изучение современной музыки. Творчество Шопена занимает в этой программе центральное место. Педагогическая и концертная практика ставят важные проблемы интерпретации Шопена. Главная из них — проблема истинного шопеновского стиля.
Индивидуальные особенности интерпретации отдельных концертирующих пианистов не противоречат единым принципам толкования Шопена, диктуемым эстетическими предпосылками. Издавна мы не принимаем салонную манеру исполнения и различные сентиментальные отклонения. Для нас музыка Шопена — воплощение красоты, романтики, близкой, понятной современному человеку. Мы стараемся уловить специфику шопеновской романтики и передать ее в живых, волнующих музыкальных образах.
Для болгарской фортепианной школы характерно стремление познать авторский замысел и выразить его правдиво и просто. Усилия фортепианной педагогики направляют пианистическую молодежь к раскрытию шопеновской музыки с чувством меры и благородной выразительностью.
Мы часто обсуждаем проблемы трактовки классических стилей в современном плане. Это особенно важно для музыки Шопена.
Борьба против сентиментализма в интерпретации Шопена имела положительное значение. В интерпретации была достигнута большая простота, строгость выражения, сдержанность, rubato. Рецидивы сентиментализма есть и сейчас. Однако ныне чаще встречается оттенок чрезмерного академизма: поэзия музыки Шопена бледнеет, теряет свою взволнованную выразительность. Современный исполнитель, вооруженный опытом нескольких поколений пианистов, должен играть музыку Шопена просто, но проникновенно, сдержанно-благородно, но и глубоко прочувствованно. В rubato важно с тонким чувством соразмерять отклонения от темпа, не впадая в чувствительность и не изменяя общей линии движения. Цельность Шопена — в импровизации, воодушевлении, сдержанности и внутренней силе — необозримом богатстве душевных движений, близких людям разных эпох.
Как бы не любили у нас музыку Шопена, задача ее популяризации остается актуальной.
Несомненно, что в распространении музыки Шопена важное значение имеют многие культурные мероприятия народной власти. Болгарский комитет культуры и искусства ежегодно проводит концерты, посвященные музыке Шопена. Интересным явлением нашей жизни были концерты по случаю шопеновской годовщины (1949). С исполнением ряда сочинений Шопена выступили Эми Бехар, Величка Савова, Людмила Яковлева, Катя Казанджиева.

 
       Категория  Творчество Шопена » Я. Эккер

Я. Эккер о ШопенеКаким является в моем представлении Шопен? Вопрос в первый момент кажется простым и ясным. Но, задумавшись над его сущностью, обнаруживаешь, что ответить на него очень трудно вследствие заключенного в этом вопросе понятия — «музыка», или более точно — «музыка Шопена» Трудность в том, что нельзя говорить логично об искусстве, которое исходи! из самых глубоких, подсознательных побуждений психики автора и попадает в те же духовные сферы слушателя, минуя таким образом, почти полностью, власть интеллекта. И так как музыка Шопена в самом подлинном смысле этого слова только «музыка», трудность определения ее словами возрастает.
Ответить на поставленный вопрос можно двояко: с точки зрения влияния на меня музыки Шопена — в форме обширной, подробной, тщательно продуманной автобиографии, или в форме кратких заметок вскользь, в общих чертах.
Удивительно, какую большую роль может сыграть человек, с которым ты не был знаком, который жил в другую эпоху, в другой среде, который оставил только несколько сот страниц, заполненных нотными знаками, в жизни другого человека, в другое время, в совершенно других условиях.
Шопен оказывает на меня всестороннее влияние. Я не говорю здесь о воздействии истории его жизни, меня интересует только влияние, оказываемое его творчеством.
Музыка Шопена дает мне исходную точку для решения важных проблем, о которых каждый мыслящий человек раньше или позже задумывается и к которым, даже не будучи в состоянии их решить, он стремится найти подход.
Перечислю некоторые из них Индивидуальность и коллектив.
Содержанием и значимостью своих произведений Шопен, как мне кажется, заполняет расстояние между моим собственным «я» и большим человеческим коллективом. Постараюсь пояснить это практически. Я могу играть произведения Шопена «для себя» и в интимном музицировании найти полное удовлетворение. Но могу играть это же произведение в большом концертном зале, чувствуя и даже зная совершенно точно, что устанавливаю непосредственную связь как с каждым слушателем в отдельности, так и с самой широкой аудиторией. Полагаю, что каждое произведение Шопена заключает в себе в той или иной степени потенциально обе возможности. Не утверждаю, что каждое в равной мере. Некоторые произведения, например ноктюрны, мазурки, прелюдии, дают мне глубочайшие музыкальные переживания, когда я являюсь своим собственным слушателем; другие, например полонезы, этюды, сонаты, содержат такую эмоциональную нагрузку, что она вызывает потребность поделиться ею с возможно большим количеством слушателей. Наконец, бывают случаи особые, довольно редкие в жизни каждого артиста, кульминационные моменты исполнительского искусства, когда артист целиком и полностью находит себя на эстраде. Тогда происходит кажущееся парадоксальным соединение двух крайностей: чем больше артист сконцентрирован в своем собственном «я», тем сильнее и глубже воздействие на слушателей.
Если мне и дано было когда-либо испытать это редкое состояние на эстраде, оно приходило, когда я играл Шопена.
Другая проблема — национальность и человечество — является, собственно, расширением первой. Шопен, как известно, сделал польскую народную музыку близкой и понятной всему миру. Своим творчеством он разрешил вопрос в самом глубоком смысле. Его суть можно выразить следующими простыми словами: чем больше я поляк, тем больше я гражданин мира.
Музыка Шопена оказывает влияние и на другие проблемы мировоззрения. Возьмем, например, проблему мгновения и вечности. Шопен в своих произведениях, несомненно, романтик, выразивший свою эпоху. Однако он и классик в смысле совершенства форм своих творений, Он также и экспрессионист, потому что передает слушателю свои самые глубокие внутренние переживания'. Если же рассматривать новаторство Шопена в области мелодики, формы, гармонии вплоть до отхода от тональности, то обнаружится художник, близкий образу мышления композиторов XX столетия. Быть может, в этой всесторонности Шопена и заключается непреходящая ценность его музыки.
Целью исполнителя его произведений является сач мое добросовестное проникновение именно в эту непреходящую ценность. Внешняя печать его эпохи должна уйти на задний план. Я полагаю, что манерность в интерпретации произведений Шопена, особенно в конце XIX столетия, объяснялась подражанием несущественным чертам музыки его эпохи.
Богатство творчества Шопена почти полностью удовлетворяет мои музыкальные запросы как пианиста. Вместе с тем оно заставляет меня с еще большим интересом обращаться к музыке предшественников Шопена — Баха, Моцарта, и к музыке, которую он предвосхитил, к современной музыке.
Шопен своими сочинениями помог мне решить и извечную проблему отношения материи к духу.
Материя в его творчестве —- рояль как мертвый инструмент, а дух — изобретательность гения. Вникая в фортепианную фактуру произведений Шопена, я не раз задумывался над тем, вдохновляли ли пальцы его разум или же его интеллектуальная изобретательность так блестяще реализовала возможности пальцев?
Шопен близок мне большим масштабом чувств и настроений. Я нахожу в нем глубокий трагизм, печаль, меланхолию, безмятежность, изящную веселость и «бриллиантовое» остроумие, прекрасную, чистую радость. В каком бы настроении я в данный момент ни находился, всегда в каком-либо сочинении Шопена я могу найти музыку, отвечающую этому настроению.
Итак, я отдаю себе отчет: Шопен, как глубокая личность, помогает мне в разрешении мировоззренческих проблем; как музыкант, является образцом творца и пианиста; как человек из плоти и крови, он мне особенно близок. Не пытаюсь объяснить воздействия Шопена на мою личность. Не знаю, может ли оно быть объяснено. Констатирую только факт. Подчеркиваю его «удивительность». Говорю о наличии его в моей жизни,
Актуальность музыки Шопена.
Шопен актуален во всем мире прежде всего как образец идеальной творческой композиторской личности. Принимая его как образец, мы, конечно, должны подражать его подходу к творчеству, а не результатам творчества, что делают слабые музыкальные натуры, копирующие его мелодические или гармонические приемы.
Личность Шопена характеризует прежде всего смелость. Он не боялся писать то, что в его понимании представляло ценность, пусть это было обращение к старым музыкальным образцам, на которых он вырос (Бах, Моцарт), или же опережало эпоху на сто лет, вызывая протесты и возражения современников.
Другая черта — искренность. Шопен не стыдился выражать свои чувства данного момента, однако он никогда не бывал многословным.
Говоря о классической проблеме содержания и формы в музыке Шопена, недостаточно сказать об идеальном равновесии между двумя элементами. Шопен в своих произведениях доказал, что эти две абстракции являются нашим вымыслом. В композициях Шопена мы можем просто поставить знак равенства между двумя понятиями и констатировать, что они являются в совокупности чистой музыкой.
Шопен всегда актуален для польского народа. Всем известно изречение: человек не знает самого себя. Оно может быть отнесено и к народу. Помочь народу познать себя с помощью логических рассуждений — путь трудный, извилистый. Музыка попадает непосредственно в самые глубины человека, в особенности музыка Шопена, столь близкая всем. Мне кажется, она может быть ключом интроспективного познания польским народом своей сущности.

 
       Категория  Творчество Шопена » Я. Эккер

Я. Эккер о ШопенеКаким является в моем представлении Шопен? Вопрос в первый момент кажется простым и ясным. Но, задумавшись над его сущностью, обнаруживаешь, что ответить на него очень трудно вследствие заключенного в этом вопросе понятия — «музыка», или более точно — «музыка Шопена» Трудность в том, что нельзя говорить логично об искусстве, которое исходи! из самых глубоких, подсознательных побуждений психики автора и попадает в те же духовные сферы слушателя, минуя таким образом, почти полностью, власть интеллекта. И так как музыка Шопена в самом подлинном смысле этого слова только «музыка», трудность определения ее словами возрастает.
Ответить на поставленный вопрос можно двояко: с точки зрения влияния на меня музыки Шопена — в форме обширной, подробной, тщательно продуманной автобиографии, или в форме кратких заметок вскользь, в общих чертах.
Удивительно, какую большую роль может сыграть человек, с которым ты не был знаком, который жил в другую эпоху, в другой среде, который оставил только несколько сот страниц, заполненных нотными знаками, в жизни другого человека, в другое время, в совершенно других условиях.
Шопен оказывает на меня всестороннее влияние. Я не говорю здесь о воздействии истории его жизни, меня интересует только влияние, оказываемое его творчеством.
Музыка Шопена дает мне исходную точку для решения важных проблем, о которых каждый мыслящий человек раньше или позже задумывается и к которым, даже не будучи в состоянии их решить, он стремится найти подход.
Перечислю некоторые из них Индивидуальность и коллектив.
Содержанием и значимостью своих произведений Шопен, как мне кажется, заполняет расстояние между моим собственным «я» и большим человеческим коллективом. Постараюсь пояснить это практически. Я могу играть произведения Шопена «для себя» и в интимном музицировании найти полное удовлетворение. Но могу играть это же произведение в большом концертном зале, чувствуя и даже зная совершенно точно, что устанавливаю непосредственную связь как с каждым слушателем в отдельности, так и с самой широкой аудиторией. Полагаю, что каждое произведение Шопена заключает в себе в той или иной степени потенциально обе возможности. Не утверждаю, что каждое в равной мере. Некоторые произведения, например ноктюрны, мазурки, прелюдии, дают мне глубочайшие музыкальные переживания, когда я являюсь своим собственным слушателем; другие, например полонезы, этюды, сонаты, содержат такую эмоциональную нагрузку, что она вызывает потребность поделиться ею с возможно большим количеством слушателей. Наконец, бывают случаи особые, довольно редкие в жизни каждого артиста, кульминационные моменты исполнительского искусства, когда артист целиком и полностью находит себя на эстраде. Тогда происходит кажущееся парадоксальным соединение двух крайностей: чем больше артист сконцентрирован в своем собственном «я», тем сильнее и глубже воздействие на слушателей.
Если мне и дано было когда-либо испытать это редкое состояние на эстраде, оно приходило, когда я играл Шопена.
Другая проблема — национальность и человечество — является, собственно, расширением первой. Шопен, как известно, сделал польскую народную музыку близкой и понятной всему миру. Своим творчеством он разрешил вопрос в самом глубоком смысле. Его суть можно выразить следующими простыми словами: чем больше я поляк, тем больше я гражданин мира.
Музыка Шопена оказывает влияние и на другие проблемы мировоззрения. Возьмем, например, проблему мгновения и вечности. Шопен в своих произведениях, несомненно, романтик, выразивший свою эпоху. Однако он и классик в смысле совершенства форм своих творений, Он также и экспрессионист, потому что передает слушателю свои самые глубокие внутренние переживания'. Если же рассматривать новаторство Шопена в области мелодики, формы, гармонии вплоть до отхода от тональности, то обнаружится художник, близкий образу мышления композиторов XX столетия. Быть может, в этой всесторонности Шопена и заключается непреходящая ценность его музыки.
Целью исполнителя его произведений является сач мое добросовестное проникновение именно в эту непреходящую ценность. Внешняя печать его эпохи должна уйти на задний план. Я полагаю, что манерность в интерпретации произведений Шопена, особенно в конце XIX столетия, объяснялась подражанием несущественным чертам музыки его эпохи.
Богатство творчества Шопена почти полностью удовлетворяет мои музыкальные запросы как пианиста. Вместе с тем оно заставляет меня с еще большим интересом обращаться к музыке предшественников Шопена — Баха, Моцарта, и к музыке, которую он предвосхитил, к современной музыке.
Шопен своими сочинениями помог мне решить и извечную проблему отношения материи к духу.
Материя в его творчестве —- рояль как мертвый инструмент, а дух — изобретательность гения. Вникая в фортепианную фактуру произведений Шопена, я не раз задумывался над тем, вдохновляли ли пальцы его разум или же его интеллектуальная изобретательность так блестяще реализовала возможности пальцев?
Шопен близок мне большим масштабом чувств и настроений. Я нахожу в нем глубокий трагизм, печаль, меланхолию, безмятежность, изящную веселость и «бриллиантовое» остроумие, прекрасную, чистую радость. В каком бы настроении я в данный момент ни находился, всегда в каком-либо сочинении Шопена я могу найти музыку, отвечающую этому настроению.
Итак, я отдаю себе отчет: Шопен, как глубокая личность, помогает мне в разрешении мировоззренческих проблем; как музыкант, является образцом творца и пианиста; как человек из плоти и крови, он мне особенно близок. Не пытаюсь объяснить воздействия Шопена на мою личность. Не знаю, может ли оно быть объяснено. Констатирую только факт. Подчеркиваю его «удивительность». Говорю о наличии его в моей жизни,
Актуальность музыки Шопена.
Шопен актуален во всем мире прежде всего как образец идеальной творческой композиторской личности. Принимая его как образец, мы, конечно, должны подражать его подходу к творчеству, а не результатам творчества, что делают слабые музыкальные натуры, копирующие его мелодические или гармонические приемы.
Личность Шопена характеризует прежде всего смелость. Он не боялся писать то, что в его понимании представляло ценность, пусть это было обращение к старым музыкальным образцам, на которых он вырос (Бах, Моцарт), или же опережало эпоху на сто лет, вызывая протесты и возражения современников.
Другая черта — искренность. Шопен не стыдился выражать свои чувства данного момента, однако он никогда не бывал многословным.
Говоря о классической проблеме содержания и формы в музыке Шопена, недостаточно сказать об идеальном равновесии между двумя элементами. Шопен в своих произведениях доказал, что эти две абстракции являются нашим вымыслом. В композициях Шопена мы можем просто поставить знак равенства между двумя понятиями и констатировать, что они являются в совокупности чистой музыкой.
Шопен всегда актуален для польского народа. Всем известно изречение: человек не знает самого себя. Оно может быть отнесено и к народу. Помочь народу познать себя с помощью логических рассуждений — путь трудный, извилистый. Музыка попадает непосредственно в самые глубины человека, в особенности музыка Шопена, столь близкая всем. Мне кажется, она может быть ключом интроспективного познания польским народом своей сущности.

 
       Категория  Творчество Шопена » С. Фейнберг

С. Фейнберг о ШопенеМузыка Шопена, величайшего гения польского народа, обязана своим возвышенным пафосом, глубиною и значительностью высокому строю идей, которые волновали передовую польскую общественность То были идеи освобождения родины, стремление к полному выявлению национального своеобразия народной культуры, к осуществлению свободолюбивых патриотических надежд.
Патриотизм Шопена был действенным, стимулировал его творческие замыслы, питал его вдохновение. Тяготение Шопена к родному фольклору, польским народным песням и танцам не носило характера пассивного любования: эти интонации глубоко проникали в его творчество, при их посредстве он выражал свой внутренний мир. Во многих мазурках, полонезах Шопена слышны скорбные размышления о судьбе родины. Эти пьесы воплощают революционные настроения, выражают гневный протест. Но интонационный строй его музыки всегда близок народному.
Ошибочно считать Шопена поэтом фортепианных миниатюр. Его прелюдии — фрагменты большого драматического замысла. В них запечатлены мгновения трагической силы и значительности.
Сонатная форма у Шопена своеобразна и отличается от предшествовавших образцов. Развитие охватывает не только тематический материал, но и элементы сопровождающих фигурации. Получается как бы ряд вариаций внутри контрастирующих партий сонаты. Именно так развиваются мелодия и сопровождение побочной партии в си-бемоль-минорной сонате.
Наиболее совершенных и своеобразных приемов развития достигает Шопен в своих гениальных балладах. Принцип сонатной контрастности сочетается в них с вариационным развитием элементов темы. Эти произведения можно рассматривать одновременно как одночастные сонаты и вариационные циклы. Шопен тяготел к одночастности, но все же, если представить себе сонатный цикл, где финалом был бы фа-диез-минорный полонез, а средние части были бы представлены си-мажорным ноктюрном и до-диез-минорным скерцо, то это была бы одна из самых больших и значительных по содержанию и размерам фортепианная соната.
Шопен сравнительно редко прибегает к имитационным приемам контрапункта, несмотря на отдельные замечательные примеры в мазурках, в фа-минорной балладе. Замечательное достижение шопеновского полифонического стиля — Этюд до-диез минор соч. 25, глубокое сосредоточенное размышление, - где второй голос обогащает и контрастно дополняет мысль, выраженную первым голосом. Это произведение будет жить вечно, как свидетельство человеческого страдания и раздумья. Так многие сравнительно небольшие произведения Шопена по глубине переживания и силе воздействия могут выдержать соревнование с любой наиболее развернутой во времени многочастной музыкальной формой.
Несколько слов об исполнении шопеновских произведений. Есть композиторы, музыка которых становится понятной благодаря тщательно зафиксированным в нотном тексте обозначениям. Но каждая мысль Шопена, каждый его замысел находит выражение в прозрачной фактуре фортепианного изложения. Так же как поверхность реки отражает ее глубину, омуты, быстрые и тихие течения, так сквозь стиль шопеновского изложения угадываются намерения композитора — сама музыка диктует план исполнения. Но именно поэтому от исполнителя требуется особая чуткость и внимание к сокровенному поэтическому смыслу произведения. Поэтому досадны бывают произвольные нарушения шопеновской фактуры, допускаемые некоторыми редакторами и концертирующими пианистами. Поэтому так же неприятно поражают приемы интерпретации, не учитывающие особенностей тонкого и совершенного шопеновского фортепианного изложения (например fortissimo в репризе траурного марша из сонаты).
Когда мне было двенадцать лет, мой учитель Александр Федорович Иенсен подарил мне все сочинения Шопена в издании Микули. С юношеских лет я привык к этой редакции и нахожу ее одной из лучших. Может быть, это издание имеет свои недостатки, но в нем часто ощущаешь присутствие идей шопеновского пианизма. Микули был учеником Шопена. Возможно, что в его редакции сохранились многие указания и аппликатура его великого учителя.
Всегда стремишься угадать, как же играл свои сочинения сам автор. О пианисте, искусство которого умолкло, судить очень трудно. Свидетельства современников противоречивы и не дают ясного представления о мастерстве одного из величайших пианистов, о его творческом постижении художественных и виртуозных возможностей инструмента. Есть только один верный путь к постижению умолкнувших вместе с исчезновением их творца звуков — это само музыкальное произведение, его замысел, стиль, изложение. Все это связано с приемами игры, с характером интерпретации. Стоит взглянуть на тетрадь этюдов Шопена, чтобы получить представление об огромных масштабах и совершенстве шопеновского пианизма. Однако все же следует принять во внимание коррективы его современников, неоднократно указывавших на то, что Шопен не любил громкой игры, отдаваясь в своем исполнении больше внутренней логике развития музыкального образа, чем внешне эффектной бравуре.
Шопен, совместивший великого композитора и непревзойденного исполнителя своих произведений, на долгое время определил своим творчеством дальнейшее развитие пианизма, раскрыв целый мир новых звучаний и новых приемов фортепианного изложения.
Техника шопеновского пианизма настолько тесно связана с содержанием его сочинений — с развитием музыкального замысла, что все трудности как бы заложены в самом художественном образе.
При всей самобытности и оригинальности, шопеновский пианизм не стоит особняком в истории музыки, но озаряет своим совершенством целую эпоху развития фортепианного стиля.
Для молодого пианиста, в период формирования мастерства еще не полностью осознавшего свои художественные увлечения и симпатии, исполнение шопеновских произведений представляет трудную и ответственную задачу. Однако музыка Шопена настолько увлекательна и насыщена артистическим темпераментом, его музыкальные образы настолько впечатляющи и полны искреннего, проникновенного лиризма, что близость с этим автором зачастую наступает еще в молодые годы, и это способствует достижению высоких степеней мастерства пианиста.

 
       Категория  Творчество Шопена » Об агогике

Об агогикеПри исполнении творений Шопена в наши дни замечаются нередко две противоположные крайности агогики. Некоторые пианисты, склонные придавать произведениям Шопена классический характер, отклоняются от предписанного темпа только там, где отметил это композитор. Другие исполнители позволяют себе многое, часто злоупотребляя темпом rubato.
Обе крайности одинаково вредны. Верно то, что вряд ли существуют композиции, требующие такого гибкого темпа, как у Шопена. Его собственное исполнение было богато агогическими нюансами, не отмеченными в нотах. «...Его исполнение,— цитируем опять Берлиоза,— испещрено тысячами оттенков темпа, тайной которых владеет он один и которые не могли бы быть обозначены...». Творения Шопена требуют многих агогических отклонений, но их следует всегда согласовать со стилем исполняемых произведений. Первая задача — определение темпа, что не всегда легко, так как обозначения темпа у Шопена часто неясны. Moderato, Lento, Mesto говорят очень мало неопытному пианисту.
Вторая задача — определение отклонений от основного темпа, небольших ускорений и замедлений, удлинения некоторых тонов и т. д. Каждый эпизод, каждая фраза должны жить со свойственным им импульсом. А когда данная фраза явится последовательно несколько раз, следует интерпретировать ее каждый раз таким образом, чтобы избежать скучного повтора. На первых двух страницах фа-минорной баллады одна из фраз звучит восемь раз. Ясно, что если ее передать восемь раз, строго соблюдая такт, с одинаковым выражением, она утратит поэтический характер. Но она потеряет его также, если исполнитель придаст ей восемь раз неискреннее, неестественное выражение. Субъективный элемент в музыкальной интерпретации ни в чем так определенно не требует внимания, как в агогике. Творения Шопена представляют богатую возможность для проявления личного вкуса исполнителя, однако его вкус не должен приводить к недопустимым вольностям.
Несколько слов о форме. Замечательно, что у Шопена маленькие формы имеют столь же глубокое содержание, как и большие. Эту мысль находим в следующих строках у Жорж Санд: «Он (Шопен) умеет сжать в десятки строчек, которые сыграл бы и ребенок, необыкновенно возвышенные поэмы и бесподобно сильные драмы». В музыке Шопена нет чисто технических мест, формально технических элементов. Блестящие пассажи в двух концертах, созданных композитором в двадцатилетнем возрасте, далеки от какой-либо праздной виртуозности: они — окрыленное, выражение пламенных восторгов его счастливой молодости. Даже паузы, которые мы встречаем так часто у Шопена,— сильное выразительное средство. Как красноречивы они, например, во второй части фа-минорного концерта, в конце Первой баллады, в речитативе завершения Ноктюрна соч. 32, № Л.
Каждое творение Шопена насыщено живым чувством, причем нередки случаи, когда интенсивное чувство ломает рамки всякой музыкальной формы, чтобы излиться речитативом в прерывистой возбужденной речи. Шопен — и гениальный импровизатор, в его произведениях встречаем немало импровизационных мест. Ярким примером творения такого рода является Полонез-фантазия соч. 61.
Интерпретатор музыки Шопена не может не принимать во внимание особенностей инструмента, для которого она создана. Почти все творчество Шопена предназначено для фортепиано.
Фортепиано обуславливает музыкально-техническую ткань произведений. Композитор Шопен тесно связан с Шопеном-пианистом; без его гениальных качеств пианиста он не был бы таким композитором. Задуманная для любимого фортепиано, музыка Шопена как бы возникает из его клавиш. Этим следует объяснить тот факт, что в любых обработках сочинения Шопена теряют обаяние.
О педали. Для художественной передачи бесчисленных тонкостей необходима высокоразвитая техника педализации. Только такая техника даст возможность исполнителю воспользоваться тысячами динамических оттенков, какие могут быть извлечены из фортепиано.
Педаль помогает добиться благородного, поющего гона. Пианист может обладать многими качествами исполнителя, но если он не умеет «петь» на инструменте, он не призван быть исполнителем музыки Шопена.
Сам Шопен придавал педализации большое значение. Это видно из многочисленных обозначений педали, встречаемых в его произведениях. Известно, что исполнение Шопеном своих произведений отличалось искусной, тонкой педализацией, и следует предположить, что означенное им в нотах употребление педали дает весьма неполную и неточную картину его собственной манеры. Во многих местах, требующих педали, Шопен ее не обозначил, предполагая, наверное, что каждый хороший пианист и без того поймет ее смысл и место. Так, например, в автографе ля-минорной прелюдии Шопен отметил педаль только в одном месте, в ми-минорной — в двух местах, в си-минорной — в трех. Это, конечно, совсем не значит, что все остальное должно прозвучать без педали, так как все три прелюдии требуют теплого, выразительного тона, который не может иначе получиться И, наоборот, в ля-мажорной прелюдии Шопен отметил педаль от первого такта до третьей доли второго — далее идентично. Однако, если употребить педаль таким способом, светлые гармонии Шопена затуманятся нежелательными диссонансами.
Иногда обозначения Шопена могут ввести в заблуждение неопытного исполнителя. Когда дело касается аккордов, которые нужно связать, Шопен по традиции отмечает педаль под каждым аккордом, а звездочкой — освобождение педали перед следующим (Прелюдии ре-бемоль мажор, ля-бемоль мажор). Конечно, если пианист будет употреблять педаль только по написанному, аккорды окажутся не связанными; или еще хуже: гармонии сольются. Следовательно, педантично точное соблюдение обозначенной композитором педали не всегда ведет к сообразной с характером его произведения педализации. Небрежная педализация, которую мы часто слышим не только у учеников, но и у концертирующих пианистов, затуманивает ясный рисунок творения Шопена. Пианист должен знать не только когда нужно нажать педаль, но и когда ее освободить. Освобождение педали должно быть полным, чтобы исключить всякий след предыдущей гармонии. Нельзя задерживать педаль в паузах. При исполнении первой темы соль-минорной баллады многие пианисты задерживают педаль в паузах между фразами, вследствие чего последние сливаются. Мне не раз приходилось слушать педализированные таким образом начальные такты фа-минорной фантазии, соч. 49.
Вообще злоупотребление педалью — бич концертной эстрады. Так, на последней странице ля-бемоль-мажорной прелюдии, где низкий колокольный бас ля-бемоль звучит одиннадцать раз, некоторые пианисты задерживают педаль целых два такта. Хаос! Чем бы это ни мотивировалось, такая педализация противоречит безусловным указаниям автора. Подобные злоупотребления обычны и при исполнении Колыбельной.
Особого внимания требуют широкие арпеджио, например, в Большом полонезе ля-бемоль мажор, Этюде соч. 10, № 11, в сопровождении Ноктюрна до-диез минор, соч. 27, № 1. Во всех подобных случаях исполнитель должен следить, с одной стороны, за тем, чтобы басовый тон каждого аккорда включился в гармонию, а с другой — избежать нежелательных диссонансов.
В педализации музыки Шопена намечаются в наши дни две противоположные крайности: неоправданно плотная педализация, или же весьма бережливая, скудная, ведущая к сухости тона Характер большинства произведений Шопена требует частой, но осторожной педализации, исключающей нежелательные затуманивания. Во многих случаях оказывается целесообразным применение полупедали.
Необходимо упомянуть и об умелом применении левой педали в качестве средства для смягчения тона, для получения очень нежных оттенков и для внесения тембрового разнообразия.
В заключение подчеркнем еще раз значение основной черты творчества Шопена — его глубокой содержательности. Все особенности его стиля вытекают отсюда. Ничто не является более чуждым музыке Шопена, чем формально-точная передача нотного текста.
Трудности интерпретации музыки Шопена возникают из необычайного богатства ее содержания, изумительного разнообразия выразительных средств, применяемых композитором. Шопен повысил выразительные возможности музыки и достиг музыкального динамизма, неизвестного большинству его современников. Исполнять Шопена может лишь тот, кто обладает глубокой и дифференцированной музыкальностью, поэтическим чутьем, музыкальной интуицией, сотворческой фантазией.
Правдивое, подлинно художественное претворение музыки Шопена возможно только при полном приобщении к миру чувств, настроений, душевных переживаний, которые композитор отразил в своих бессмертных творениях.

 
       Категория  Творчество Шопена » Гармония Шопена

Гармония ШопенаНовое и оригинальное в гармонических средствах композитора проявилось уже в его первых напечатанных мазурках соч. 6 и в первых четырех ноктюрнах, написанных им в возрасте между девятнадцатью и двадцатью годами. С течением времени Шопен открывает еще более богатые гармонические средства, отклонения к далеким тональностям, смелые модуляции, даже экзотические лады, как в Мазурке до-диез минор, соч. 41, № 1.
Однако сегодня нас пленяет не новизна гармоний, а чудесное единство между гармонией и эмоциональным смыслом мелодии — имманентная связь между ними. Благодаря гармоническому наряду, мелодии Шопена раскрывают свое истинное очарование с убедительным красноречием. Вот почему, несмотря на то, что со дня смерти композитора прошло уже более века, гармония Шопена сохранила свою свежесть.
Гармонии, использовавшиеся Шопеном, всегда продиктованы не изобретательством, а душевным переживанием. Часто Шопен удовлетворялся простыми трезвучиями (в средней части Ноктюрна соль минор соч. 37, № 1), предпочитая их более звучным септаккордам. Но и в произведениях, где встречается много диссонирующих аккордов, они всегда эмоционально, музыкально обусловлены; отражают мечтания, боль, скорбь, напряжение. В отличие от большинства нынешних композиторов, которые в поисках более интересных созвучий перегружают произведения диссонансами, Шопен прибегает к ним с редким тактом. Благодаря бережному использованию диссонансов, он и достигает того дивного красноречия, которое не только убеждает, но и трогает.
Мелодия и гармония в музыке Шопена — в непрерывном взаимодействии. Элементарно простые мелодии, как, например, в небольшой Прелюдии ми минор, соч. 28, благодаря богатой гармонизации получают особенную выразительность. Различный гармонический наряд придает прелесть мелодии, как бы часто она ни повторялась: яркий пример — в трио Мазурки си минор, соч. 30, № 2, где двутактовый мотив последовательно повторяется восемь раз.
Замечателен у Шопена выбор тональностей. Каждое чувство, настроение находят путь к той тональности, в которой лучше всего выявляют свою сущность. Двадцать четыре прелюдии Шопена построены в двадцати четырех различных тональностях, каждая из которых как бы предопределена для соответствующей прелюдии. Разница в тональностях Сонаты си-бемоль минор, соч. 35, и Сонаты си минор, соч. 58, заключается лишь в полутоне, но кто бы мог себе представить первую сонату в си миноре, а вторую — в си-бемоль миноре?
Очарование шопеновских гармоний в большой степени обязано структуре аккордов, скромной четырехголосной или многоголосной, тесной или широкой, с акцентами и т. д. Как чудесно звучат аккорды в фа-минорной балладе (37 тактов до конца) благодаря особому расположению тонов! Ясно, что для Шопена, как и для его гениального современника Роберта Шумана,, число, расположение тонов в каждом аккорде имели огромное значение.
Какие проблемы интерпретации могут возникнуть в связи с особенностями шопеновской гармонии?
Прежде всего, нелегко передать эмоциональную окраску основной тональности исполняемого творения и других побочных тональностей, нелегко открыть эмоциональную окраску отдельных аккордов, в зависимости от места, занимаемого ими, и дозировать силу каждого аккорда, особенно диссонирующих, согласно их эмоциональной функции. Это особенно важно в модуляциях. Часто они требуют некоторого отклонения от основного темпа. Но какого? Ответ подсказывает музыкальное чутье исполнителя. Не менее важная проблема, от которой также зависит убедительность исполнения,— естественная подготовка появления каждой новой тональности.
О динамике. Хотя произведения Шопена и пестрят множеством динамических обозначений, их недостаточно, чтобы привести исполнителя к тому дифференцированному по силе и качеству звука исполнению, которое передавало бы тонкую выразительность музыки Шопена. В нотах невозможно точно пометить маленькие, иногда едва заметные усиления и затихания звучности, слышимые в исполнении пианиста-художника, все градации динамических ударений.
Художественная интерпретация музыки Шопена предусматривает широчайший круг динамических оттенков — от самого нежного pianissimo до fortissimo. К сожалению, в исполнении большинства нынешних пианистов нежные оттенки пропадают. А ведь нет композитора, в чьих произведениях встречались бы так часто обозначения, рр, dolce, dolcissimo, smorzando и т. д. В произведениях Шопена нежное, деликатное, интимное достигают превосходной степени. В цитированном выше отзыве Берлиоза о Шопене-пианисте читаем дальше: «...В его мазурках находим невероятные подробности; при этом он делает их вдвойне интересными, исполняя с крайней нежностью, чрезвычайно тихо, молоточками едва касаясь струн, так что человек должен приблизиться к инструменту и слушать, как он это сделал бы на концерте лесных русалок и ночных духов».
Звуковые проблемы встречаются и в кантилене, в полимелодических, полифонических эпизодах, где требуется соответствующее распределение силы между отдельными голосами (Ноктюрн ми-бемоль мажор, соч. 55, № 2; трио второй части Сонаты си минор; Большой полонез ля-бемоль мажор и другие), причем не только по горизонтали, но и по вертикали, в каждом аккорде.
Исполнение cantando встречается у Шопена на каждом шагу. Многие забывают, что cantando не значит forte, что это— такая тесная связь между звуками, такой переход одного тона в другой и такое выразительное распределение динамики между ними, какое мы слышим в художественном пении. Тонко чувствующий пианист, стремящийся получить поющий тон, постоянно борется с самым большим недостатком фортепиано — затиханием звука, неизбежно наступающим сразу после звукоизвлечения. Недостатку противопоставляется не только legato и legatissimo, но и соответствующая дозировка звучности. В многоголосных местах, например, часто подчеркиваются все звуки с большей длительностью, чтобы не дать заглушить их сопровождающим голосам. В crescendo нужно строго соблюдать постепенность нарастания. Незаменимым помощником пианиста является педаль — о ней мы поговорим особо.

 
       Категория  Творчество Шопена » Мелодика Шопена

Мелодика ШопенаДля современников Шопена его мелодика была совершенно оригинальной и новой. Используя хроматизмы, всевозможные альтерации, Шопен, как никто другой до него, находит новые возможности мелодизма. Бесконечно разнообразие его мелодий — ладовое, ритмическое, структурное. Если данная тема или музыкальная фраза появляется несколько раз, она, как правило, преображается, выражая иной оттенок душевного движения. Как живое чувство меняет непрерывно свой характер, так и музыкальная тема в процессе развития меняет свой первоначальный вид. Так происходит, например, с главной темой ля-бемоль-мажорной баллады: ее спокойное течение в начале повествования, проходя многие модификации, становится в конце победно-торжествующим. Подобная трансформация наблюдается и в фа-минорной балладе.
Другая особенность мелодики Шопена — богатая орнаментика. Говоря о шопеновских «украшениях», я представляю себе это слово всегда в кавычках Какой была бы его музыка, лишенная многочисленных «украшений», встречающихся на каждом шагу? Написанные мелкими или обыкновенными нотами, они имеют почти всегда мелодическое значение. Многие из произведений Баха мы могли бы представить себе и принять без некоторых из предписанных украшений, но произведения Шопена — никогда. Музыка изобилует «колоратурами» различного характера — ласкающими, грациозными, возбужденными, драматическими, речитативными, как в Ноктюрне си мажор, соч. 32, № 1, как в конце Первой баллады, в Прелюдии фа минор и во многих других творениях, исполнение которых оказывается трудной проблемой для каждого пианиста. Полимелодизм встречается в трио второй части си-минорной сонаты, в этюдах соч. 10, № 11, соч. 25, №№ 1, 7 и 11. Часто мелодия вплетается в изящную сеть фигурации, имеющих мелодический характер (последние страницы фа-минорной баллады). Преклонение Шопена перед полифоническим искусством Баха не могло не отразиться на его собственном стиле: полифоничны многие эпизоды Четвертой баллады, первой части си-минорной сонаты, мазурок соч 56, № 2 и 3, соч 59, № 3, соч 63, № 3
В музыке Шопена нет пустых пассажей, скучного сопровождения, В большинстве случаев даже невозможно отграничить пассаж от мелодии При исполнении творений Шопена все пассажи должны «петь» Выразительное оформление музыкальных фраз в соответствии с их характером представляет немалые трудности При исполнении музыки Шопена у большинства пианистов отсутствует «дыхание» в фразировке, нередко, разделяя фразы, пианист не догадывается снять вовремя педаль.
Изящная гибкость мелодий требует дифференцированной агогики Она необходима не только там, где Шопен отмечает «espressivo», но в каждой мелодии, в пассажах, в орнаментике. В полимелодических местах каждый голос должен звучать так, чтобы занять соответствующее его значению место в музыкальной ткани.
О ритме Шопен не терпит ритмического однообразия. Даже в тех случаях, когда оно вытекает из самого характера пьесы, как, например, в сопровождении Колыбельной, в траурном марше си-бемоль-минорной сонаты, в Прелюдиях си минор, си бемоль минор и ре минор, ритмическое однообразие одного голоса компенсируется необыкновенным разнообразием другого На каждом шагу в музыке Шопена встречаются искусные синкопы, акценты на слабых долях такта, всевозможные отклонения от основного ритма пьесы, своего рода художественные противоречия между тактом и ритмом Шопеновские пассажи и фигурации замечательны не только мелодизмом, но и разнообразием ритмического строя. В качестве яркого примера можно опять же привести пассажи в конце фа-минорной баллады.
Свойства ритмики Шопена отражены наиболее ярко главным образом в мазурках, где Шопен использует ряд особенностей польских народных танцев — оберека, мазурки и куявяка Известно, что в одних мазурках преобладают ударения на третьей доле такта, в других — на второй, а в третьих мы находим ударения на двух, даже на трех долях, например в мазурках соч 6, № 3 и соч 24, № 4. Характерный ритм многих мазурок не совпадает в точности с обозначенным в нотах Решает интуиция В одном отзыве о Шопене-пианисте Берлиоз пишет. «К сожалению, никто, кроме самого Шопена, не
может исполнять его музыку, придавая ей ту оригинальность и неожиданность, которые составляют главное ее очарование. В его мазурках есть невероятные подробности...» .
В «оригинальности», «неожиданности» и в «невероятных подробностях» Шопена-пианиста ритм играл несомненно важную роль. Небольшие, часто едва заметные отклонения от такта и ритма не имеют, конечно, ничего общего с любительскими вольностями некоторых пианистов. Задача интерпретатора — открыть свойственный каждой мазурке и каждой ее части ритм. Следует признать, что для большинства современных пианистов исполнение мазурок Шопена остается все еще неразрешенной проблемой.
Особого внимания требуют и произведения с полиритмическими эпизодами: Ноктюрны фа-диез, мажор, соч. 15, № 2, ля-бемоль мажор, соч. 32, № 2, ми-бемоль мажор, соч. 52, № Правильное ритмическое исполнение, конечно,— музыкально-техническая проблема; можно сказать, что при ритмичном оформлении множества творений Шопена речь идет не столько о точной передаче длительностей нот, сколько о передаче характерного для данного сочинения и для каждой его части ритмического образа. Особенное значение для ритмического оформления имеет правильная дозировка силы ударений, равно как и установление агогических отклонений.

 
       Категория  Творчество Шопена » А. Стоянов

А. Стоянов о ШопенеЧем больше живешь на свете, тем больше убеждаешься в значении простых истин, которые необходимо повторять прежде всего молодежи.
Я хотел бы отметить основные черты музыки Шопена. Во-первых, ее жизненную содержательность. Одаренный изощренной впечатлительностью, Шопен реагирует на все встречающееся на его жизненном пути. Он глубоко переживает судьбу своего народа, его страдания. Известно, как, остановившись по дороге в Париж в Штутгарте, он откликается на весть о поражении польского восстания: пережитое горе родило несколько самых драматических его произведений.
В его творчестве отражены также душевные переживания, вызванные окружающей средой — родными, друзьями, тремя женщинами, которыми он был увлечен в разное время. В музыке Шопена мы находим отголоски произведений знаменитых польских писателей. Он претворяет в музыку трагедии, терзающие его душу, ее чистейшие восторги. Самую нежную лирику, задушевность и мечтательность излучают ноктюрны, величавость и героизм — полонезы, драматизм — сонаты, особенно си-бемоль-минорная. В двадцати четырех прелюдиях чередуются самые различные эмоции: тоска, мечтания, идиллические настроения, ликующая радость, отчаяние, окрыленный восторг... А какое сверхчеловеческое устремление — в первых трех скерцо, четырех балладах, в Фантазии фа минор, первых частях обоих концертов, в прелюдиях фа минор, си-бемоль минор и ре минор!
Искать в музыке Шопена прямое отражение действительности, программность излишне. Не знаменательно ли, что в его творениях отсутствуют заглавия, связанные с реальной действительностью, какие встречаются, например, во многих произведениях Шумана? Шопен предпочитает общие наименования: баллада, скерцо, прелюдия, соната и т. д. Тем не менее, однако, повсюду у Шопена — жизнь богатая, бесконечно дифференцированная духовная жизнь, связанная с современностью Сочинения сотканы из музыкальных мыслей, насыщенных живым чувством,— исповедь сверхчувствительной души, изливающей в музыкальной речи все наиболее дорогое из пережитого.
Вторая основная черта музыки Шопена — романтический дух. Муза Шопена бродит среди неведомых миров, чтобы обогатить фортепианную литературу чарами новых звуковых сочетаний, нового, романтического способа музыкального мышления. Новое содержание направляет композитора и к новым формам. Они могут сохранять старые названия — прелюдия, мазурка, вальс, скерцо и т. д., но насколько они отличны от произведений других авторов, носящих те же названия! Своей музыкой Шопен преодолел блестящий и праздный салонный стиль большинства современников, как и поверхностный сентиментализм итальянской оперы, создав нечто совершенно оригинальное. G течением времени он отдаляется все больше от музыки своих предшественников и современников, причем не только преображает старые формы, но создает и новые.
Новым, романтичным содержанием музыки Шопена можно объяснить и то важное место, которое занимает в ней песенность. Не является ли его эпоха эпохой песни? Во время короткой жизни Шопена спели свои бессмертные песни Шуберт и Шуман. Шопен также «пел» — и как воодушевленно! — на своем любимом фортепиано. Ни один музыкант ни до, ни после него не «спел» на этом инструменте более сердечных, задушевных и трогательных кантилен!
Основной чертой многих произведений Шопена является и дух народности. Как известно, в первой половине своей жизни, проведенной в Варшаве, Шопен имел возможность слушать народную музыку и проникнуться ее мелодическими и ритмическими чертами. Народные скорби, радости и мечтания особенно ярко отражены в его многочисленных мазурках; в них, по словам Жорж Санд, «скорбь танцует с радостью». Еще с детских лет Шопен использовал также форму и ритм полонеза, превратив этот танец польской аристократии в величественную поэму, сотканную из самых различных настроений — от трагичных, как во втором и четвертом, до победно-торжествующих, как в Большом полонезе ля-бемоль мажор. Но душа Польши отражается и в остальных произведениях Шопена, в которых дух народности выявляется на таком высоком общечеловеческом уровне, что делает их близкими и дорогими всем народам.
Как важную черту произведений Шопена следует подчеркнуть их формальное совершенство. Несмотря на романтический порыв, большая часть творений Шопена обладает и некоторыми классическими чертами: клас-сично, например, совершенство формы. Нужно, однако, сразу добавить, что это совершенство вытекает из содержания. Шопен осуществляет до конца идеал единства содержания и формы в искусстве, причем на художественном уровне, редко достигавшемся во всей истории музыкального искусства. Все, до последней подробности, у него изысканно и совершенно. В этом следует искать объяснение того факта, что, устремленный к совершенной форме, адекватной его творческим замыслам, Шопен творил сравнительно медленно.
Исходя из основных черт произведений Шопена, коротко рассмотрим некоторые особенности их стиля и связанные с ними проблемы интерпретации. Большая часть этих проблем не чужда и произведениям других композиторов, но в музыке Шопена они выражены совершенно индивидуально.

 
       Категория  Творчество Шопена » В. Софроницкий

В. Софроницкий о ШопенеКогда чуткий пианист исполняет произведения великих мастеров — Баха, Моцарта, Гайдна, Бетховена, погружаясь в музыкальные образы, созданные ими, он испытывает радость от неповторимой индивидуальности каждого из них. Но совершенно особое, ни с чем не сравнимое наслаждение получает пианист, вступая в поэтический мир шопеновской музыки. Я бы сказал, что наслаждение это еще и чисто физическое: ощущение какой-то особенной, чудесной легкости, гибкости, пластичности, свойственных только одному Шопену и возникающих из самой природы его непостижимого пианизма.
«Шопен — это душа фортепиано»,— сказал Антон Рубинштейн. Невозможно сказать лучше о великом польском композиторе.
С десятилетнего возраста моим учителем игры на фортепиано был замечательный польский музыкант, выдающийся пианист, в свое время с огромным успехом исполнявший произведения Шопена, Александр Константинович Михаловский.
С этого времени и началось мое увлечение Шопеном. Я слышал таких замечательных исполнителей его произведений, как С. Рахманинов, К. Игумнов, В. Горовиц и Г. Нейгауз, и каждый из них чувствовал Шопена по-своему, а музыка великого композитора открыла еще новую неизвестную сторону их таланта. Любовь к Шопену прошла через всю мою жизнь. Исполнять произведения его — высшая радость и наслаждение.

В Москве жара а моря нет. Зато, море есть в Египте! Предлагаем вам отдых в египте за разумные деньги. Путешествуйте с нами!